Чечня. Год третий

И все-таки значение конфликта между Кадыровым и федералами из-за отмены КТО не надо переоценивать. Как объяснил мне Вадим Речкалов, военный корреспондент «Московского комсомольца», близкий к военным журналист, проведший несколько лет на Кавказе, «немногие офицеры любят Чечню до такой степени, чтобы быть готовыми погибнуть за нее. Большинство в глубине души довольны, что им уже не приходится воевать и что всем занимается Кадыров. Конечно, они потеряли влияние, да и деньги: все забрал Рамзан. Но они уже не рискуют жизнью». Как бы там ни было, у военных масса гораздо более серьезных проблем – например, жуткая коррупция, которая подтачивает вооруженные силы и с трудом позволяет выживать офицерам среднего ранга, или же новые реформы, которые должны обречь на безработицу десятки тысяч военных, без какой бы то ни было реальной помощи со стороны государства. Что же касается служб безопасности, то ситуация не должна внушать энтузиазма, но у них немного выбора; сейчас не 1990-е, и отделы ФСБ после прихода Путина к власти уже не должны, как прежде, вести свою мелкую, не публичную политику. Российские спецслужбы остаются активными за рубежом, что доказывается убийством в Стамбуле осенью прошлого года троих чеченцев, близких к Доку Умарову, среди них – один из главных его сборщиков средств; согласно российском журналисту Андрею Солдатову, возглавляющему превосходный веб-сайт agentura.ru, посвященный органам безопасности его страны, спецслужбы время от времени продолжают отправлять в Чечню даже небольшие группы киллеров, чтобы проводить адресную ликвидацию в кадыровском тылу, но у них больше нет ни непосредственного влияния в Чечне, «ни хотя бы малейшего реального знакомства с ситуацией». Это парадоксальное положение вещей возникло в первую очередь из-за того, что Кадыров прибрал к рукам ОРБ-2, главную федеральную структуру, занимающуюся допросами: когда после продолжавшегося год конфликта, который его пропаганда досконально эксплуатировала, Кадырову наконец удалось взять под контроль тюрьму и поставить во главе ее одного из своих приближенных, Кадыров окончательно завладел монополией на human intelligence [48] , как говорят американцы, на непосредственную добычу разведданных, получаемых иногда через информаторов, иногда через ренегатов, иногда под пытками.