Чечня. Год третий

В лесу

«Победа» – понятие субъективное. А иногда – еще и бюрократическое. Победа России в Чечне, официально провозглашенная 16 апреля этого года [46] , отвечает обоим этим определениям, как показывает коммюнике, опубликованное Национальным антитеррористическим комитетом: «Председателем [комитета], директором ФСБ России Александром Бортниковым… отменен указ, объявляющий территорию [Чеченской] республики зоной антитеррористических операций». Такое решение обладает перформативной [47] значимостью: даже если в нем отнюдь не выражается уверенность, что за ним последуют конкретные результаты, такие как вывод российских войск или отмена ограничений для журналистов, оно все-таки изменяет расклад и позволяет взглянуть на такую ситуацию под новым углом. Оно также изменяет отношения между политическими силами; осуществленное по требованию Рамзана, после быстро полученного разрешения самого Владимира Путина, вопреки многочисленным возражениям, исходящим в основном от военных и служб безопасности, оно консолидирует почти абсолютную власть чеченского президента и усугубляет еще на одно деление шкалы двойственность его отношений с Россией. Кто же здесь на самом деле «выиграл»? Ведь «победа» – понятие еще и расплывчатое, и допускающее многочисленные интерпретации.