Человеческая природа в литературной утопии. «Мы» Замятина

Эволюционная основа вкуса позволяет нам сделать третье предположение: еда в литературной утопии должна быть вкусной. Однако вкусовые ощущения удивительно изменчивы. Поскольку у всех нас общее наследие, очевидно, что полезное для одного для другого едва ли окажется ядом, но нас в этом трудно убедить, – как правило, нас поражают различия, существующие между традиционными кухнями. Повторяю, основной принцип эволюционной психологии состоит в том, что чем теснее тот или иной тип поведения связан с репродуктивным успехом, тем сильнее будет эмоциональный стимул, который либо подсказывает, либо запрещает нам вести себя именно так. Более того, тем сильнее будет наш врожденный интерес. Обратите внимание, в какой степени такие виды деятельности, как секс, питание, сотрудничество, личная власть, независимость и воспитание детей, отражаются в наших развлечениях, включая оценку утопических фантазий. Но, согласно одному часто игнорируемому аспекту эволюционной теории, естественный отбор имеет дело только с тем, что, скорее всего, оказывается под рукой. Нечто экзотическое, но доступное может и не привлечь внимания, и тем более не вызвать висцеральных реакций, в то время как знакомое и при этом запретное будет неудержимо притягательным. Предупрежденный запретом на употребление алкоголя, Д-503 очень заинтригован зеленым ликером 1-330, но почти не обращает внимания на банан, предложенный ему первобытной женщиной, так как в пределах Зеленой Стены фруктов не знают. Весьма важно, что интерес вызывает скорее то, что находится на границе допустимого и недопустимого, чем грубые отклонения. Последние настолько редки, что их можно игнорировать. Это же касается и различия между съедобным и несъедобным. Нас больше интригует возможность употребления в пищу насекомых, чем, скажем, попытка есть глину. При этом существуют съедобные насекомые, и они употребляются в пищу некоторыми народами, тогда как почва действительно может быть опасной. Насекомых, в принципе, можно есть, но о том, чтобы есть землю, не может быть и речи. Поэтому любопытство у нас вызывает поведение, которое кажется лишь умеренно отвратительным. Недаром в художественных вымыслах так часто встречается идея каннибализма, практики, распространенной во многих древних обществах; яркие примеры тому роман Бёрджесса «Семя желания» и фильм «Зеленый сойлент» (Р. Флейшер, 1973).

Как полагает П. Розин, общая причина тошноты и отвращения к некоторым видам еды коренится в боязни заражения, и обычно это связано с продуктами животного происхождения [Rozin 1987: 192]. Наша эволюция как социальных двуногих, вероятно, началась с собирания падали: собственно, наши представления о съедобности частей туши примерно сопоставимы с порядком потребления мяса павших животных [Blumenschine 1986: 1, 33]. Эта стадия сменилась охотой. В результате мясо падали вызывает отвращение практически везде, но служит приемлемым источником пропитания в случаях голода. Притом что мы упорно убиваем животных ради еды, наше наследие падальщиков сохраняется в виде амбивалентного интереса к разложению. То, что вызывает тошноту, зачастую также дразнит наше любопытство. Это пережиток этнического развития; такое поведение все еще в пределах возможного. Может ли это быть одной из причин, по которым мы с интересом читаем неприятные тексты, например антиутопии? То же можно сказать и о романах ужасов.

Розин предполагает, что лишь немногие виды еды вызывают у нас устойчивое отвращение; благодаря этому наш вид мог употреблять в пищу самые разные субстанции и, таким образом, расселиться по большей части планеты [Rozin 1987: 182]. Благодаря этой гибкости продуктами, которые вызывают отвращение в одном регионе, с удовольствием питаются в другом. В случае острой необходимости или в течение достаточного времени можно научиться поглощать практически все, но мало кто так поступает. И помехой может стать сознание. Трудно даже допустить мысль о том, что можно есть многие абсолютно съедобные, но экзотические продукты, особенно мясные, – в частности, рептилий, насекомых или животных, которых на Западе называют домашними любимцами. Конечно, во многих развитых странах широко распространены рестораны экзотической кухни, но экзотика обычно не идет дальше рецептов: сами блюда, особенно мясные, как правило, готовятся из привычных для данной местности ингредиентов. Как мы вскоре увидим, обычно дело не во вкусе и не в продукте, который вы едите, а в том, что, по вашему мнению, вы едите. Вы действительно хотите знать, из чего делают сосиски? Меньше знаешь – лучше спишь.