Человеческая природа в литературной утопии. «Мы» Замятина

«Мы» заставляет нас в полной мере осознавать наше телесное «я». Конечно, Д-503 порой описывает свои реакции штампами бульварной литературы, вроде «затаив дыхание» или «с замиранием сердца», когда хочет показать, что дрожит от волнения или страха. Но, регистрируя самые разные оттенки непроизвольных физиологических реакций, он пишет на языке, понятном сразу всем читателям: ведь его телесные реакции так похожи на наши. Например, он пишет о себе, что тикает, как часы, или уподобляет себя машине, работающей на чрезмерной скорости, с опасно накалившимися подшипниками [211, 229]. Читая, мы одновременно чувствуем, чувства напоминают нам о нашей человеческой природе, и устои утопического общества шатаются.

Показателен эпизод, в котором Д-503, как и пристало верноподданному, с трепетом приходит на торжество в День Единогласия. Увидев на празднике 1-330, он чувствует словно «молнийный, высоковольтный разряд»; его «пронзило, скрутило в узел». Его зубы стиснуты, душа уходит «в пятки», он замирает. Он видит 1-330 рядом с R-13, и его лохматые руки дрожат. Позже, после драматичного голосования, Д-503 чувствует свой учащенный пульс, его сердце сжимается, в висках стучит. Когда вспыхивают беспорядки, Д-503 начинает действовать: он гонится за 1-330. Ударив R-13 по голове, он чувствует, как колотится сердце, выхлестывая горячую, радостную волну [233–235]. Все это придает его повествованию черты сообщения непосредственно с места событий. Д-503 позволяет нам чувствовать то же, что он, и так же, как он. Но главное, подобные фрагменты напоминают нам, что и у нас есть чувства, которые невозможно полностью подавить даже в утопическом государстве до тех пор, пока оно населено людьми.

То, что Д-503 часто прибегает к языку тела, имеет еще одно последствие: это дестабилизирует текст, а вместе с ним и Единое Государство. Что бы там ни говорил Д-503, создается впечатление, будто утопия, вместо того чтобы спокойно двигаться к неизбежному светлому будущему, балансирует на грани катастрофы: слишком уж часто рассказчика охватывает паника. Уже в шестнадцатой записи Д-503 обращается за помощью в Медицинское Бюро, чувствуя себя так, будто с самого утра он не дышал и у него не билось сердце. Хотя мы добрались только до середины романа, он уже упоминает «последний раз в жизни» [196]. Нередко кажется, будто то, что он считает окончательной катастрофой, уже близко. В последующих записях много таких моментов. Прячась в шкафу в Древнем Доме, он так взвинчен, что слышит шаги приближающегося S-4711 «сквозь шум крови» в висках [201]. Позже, когда в его комнату входят Хранители, волосы у него на голове шевелятся, а ягодицы пульсируют – в основном из-за того, что под этой частью тела он прячет рукопись, усевшись на нее [249]. Читая газетное объявление о спасительной, как он думает, Операции, он снова испытывает ощущения, подобающие лояльному гражданину: его руки дрожат, по спине и рукам пробегают ледяные иголочки [259]. Естественно, что он пребывает в нервном напряжении, когда Мефи собираются захватить «Интеграл», и до конца нападения чувствует дрожь во всем теле. Потом Д-503 отдает приказ остановить корабль, чтобы он упал и разбился, и при этом его сердце «подымается все выше к горлу» [270–272,275]. Все это весьма характерно для рассказчика, который снова и снова прощается с нами, лишь бы на следующей странице продолжить свой дневник.