Читаем Человеческая природа в литературной утопии. «Мы» Замятина полностью

Беглый обзор литературы по истории математики показывает, что равенство 2 × 2 = 4 служит самой распространенной иллюстрацией кажущейся непреложности арифметических правил. Недаром и Единое Государство Замятина, и Подпольный человек Достоевского прибегают именно к этому, а не какому-то другому примеру. Однако в применении к эмпирической реальности его истинность не выдержала пересмотра теории чисел, имевшего место во второй половине XIX века, когда встал вопрос о том, что представляет собой единица. Так, если к двум облакам прибавить два облака, в результате не обязательно получится четыре облака. Другие поразительные результаты наблюдаются в сфере сексуальных отношений и размножения, что и показано в романе. Страсть Д-503 к 1-330 заставляет его заметить, как «двое» превратились в «одно» [185]. Отношения четырех главных персонажей, Д-503, 0-90,1-330 и S-4711, достигают кульминации в предполагаемом рождении ребенка 0-90. Все это можно рассматривать как иллюстрацию утверждения Подпольного человека: «Дважды два пять [то есть свобода воли. – Б. К.] — премилая иногда вещица» [Достоевский 1973: 119][27].

Еще одну параллель можно увидеть, применив пифагорейскую «таблицу десяти противоположностей» к внутреннему конфликту Д-503 между верностью Единому Государству и 1-330. Как Единое Государство, так и пифагорейцы демонстрируют безусловную тенденцию разделять мир на противоположности. И в упомянутом конфликте можно вычленить шесть пар противоположностей: предел – беспредельное (то есть конечное – бесконечное); нечетное– четное (в соответствии с буквенно-цифровыми именами персонажей); мужское – женское; покой – движение (то есть энтропия– энергия), прямое – кривое; добро – зло (возможное предвосхищение этических ценностей, иронически выраженных в романе, в частности в борьбе между Единым Государством с его Хранителями и Мефи). Антиномия я – мы, столь важная для романа, соответствует противоположности одно – многое; кроме того, пищу для размышлений дают возможные психоаналитические импликации противоположностей свет – тьма и правое – левое. Следует признать, что десятую противоположность квадрат – вытянутый прямоугольник трудно втиснуть в эту схему. Пифагорейцы рассматривали эти дуалистические противоположности как взаимодополняющие связующие силы в своем обществе. Хотя 1-330 и ее отряд выглядят разъединяющей силой, их деятельность может быть истолкована как попытка объединить эти антиномические начала в новый синтез. Это тот самый шаг, которому противится Единое Государство; вполне вероятно, что этот отзвук пифагорейства – результат воззрений самого Замятина, учитывая часто проявляемый писателем интерес к гегелевской диалектике. Так, 1-330 подталкивает Д-503 к мысли об объединении двух половин человечества: граждан Единого Государства и первобытного народа, живущего за пределами Зеленой Стены [247].

Важно, что и пифагорейцы, и Единое Государство основывают свои догмы как на целых числах, так и на дробях – соотношениях между целыми числами. Такие дроби, как 0,2 = 1/5, называются рациональными числами. Пифагорейцы пытались «рационализировать» все числовые соотношения, включая квадратный корень из двух, хотя он несводим к дроби и, таким образом, представляет собой иррациональное число. Такое же предпочтение целым числам выказывает Единое Государство. Оно строит космический корабль под названием «Интеграл», для того чтобы ракета «проинтегрировала» бесконечную Вселенную [139]. Буквенно-цифровые имена, которыми оно наделяет граждан, включают только целые числа. Из этого вытекает и психологическое следствие: режим, по-видимому, и предположить не может, что психика не является монолитной. Оно молчаливо отрицает возможность существования других способностей и уровней познания, которые у Д-503 ассоциируются с иррациональными или мнимыми числами. Это делает Д-503, как, без сомнения, и всех других нумеров, уязвимым для проявлений бессознательного.

Перейти на страницу:

Все книги серии Современная западная русистика / Contemporary Western Rusistika

Феномен ГУЛАГа. Интерпретации, сравнения, исторический контекст
Феномен ГУЛАГа. Интерпретации, сравнения, исторический контекст

В этой книге исследователи из США, Франции, Германии и Великобритании рассматривают ГУЛАГ как особый исторический и культурный феномен. Советская лагерная система предстает в большом разнообразии ее конкретных проявлений и сопоставляется с подобными системами разных стран и эпох – от Индии и Африки в XIX столетии до Германии и Северной Кореи в XX веке. Читатели смогут ознакомиться с историями заключенных и охранников, узнают, как была организована система распределения продовольствия, окунутся в визуальную историю лагерей и убедятся в том, что ГУЛАГ имеет не только глубокие исторические истоки и множественные типологические параллели, но и долгосрочные последствия. Помещая советскую лагерную систему в широкий исторический, географический и культурный контекст, авторы этой книги представляют русскому читателю новый, сторонний взгляд на множество социальных, юридических, нравственных и иных явлений советской жизни, тем самым открывая новые горизонты для осмысления истории XX века.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Коллектив авторов , Сборник статей

Альтернативные науки и научные теории / Зарубежная публицистика / Документальное
Ружья для царя. Американские технологии и индустрия стрелкового огнестрельного оружия в России XIX века
Ружья для царя. Американские технологии и индустрия стрелкового огнестрельного оружия в России XIX века

Технологическое отставание России ко второй половине XIX века стало очевидным: максимально наглядно это было продемонстрировано ходом и итогами Крымской войны. В поисках вариантов быстрой модернизации оружейной промышленности – и армии в целом – власти империи обратились ко многим производителям современных образцов пехотного оружия, но ключевую роль в обновлении российской военной сферы сыграло сотрудничество с американскими производителями. Книга Джозефа Брэдли повествует о трудных, не всегда успешных, но в конечном счете продуктивных взаимоотношениях американских и российских оружейников и исторической роли, которую сыграло это партнерство.В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.

Джозеф Брэдли

Публицистика / Документальное

Похожие книги

Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота
Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота

Профессор физики Дерптского университета Георг Фридрих Паррот (1767–1852) вошел в историю не только как ученый, но и как собеседник и друг императора Александра I. Их переписка – редкий пример доверительной дружбы между самодержавным правителем и его подданным, искренне заинтересованным в прогрессивных изменениях в стране. Александр I в ответ на безграничную преданность доверял Парроту важные государственные тайны – например, делился своим намерением даровать России конституцию или обсуждал участь обвиненного в измене Сперанского. Книга историка А. Андреева впервые вводит в научный оборот сохранившиеся тексты свыше 200 писем, переведенных на русский язык, с подробными комментариями и аннотированными указателями. Публикация писем предваряется большим историческим исследованием, посвященным отношениям Александра I и Паррота, а также полной загадок судьбе их переписки, которая позволяет по-новому взглянуть на историю России начала XIX века. Андрей Андреев – доктор исторических наук, профессор кафедры истории России XIX века – начала XX века исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.

Андрей Юрьевич Андреев

Публицистика / Зарубежная образовательная литература / Образование и наука