Человеческая природа в литературной утопии. «Мы» Замятина

Диссиденты в авторитарных обществах часто видели в различных формах игры лучший способ противостоять структурам власти – по меньшей мере это помогало преодолеть чувство собственного бессилия. Разрисовывать стены рядом с квартирой Булгакова, при военном положении, введенном Ярузельским в Польше, отправиться на прогулку во время официального выпуска новостей или даже просто обмениваться свежими политическими анекдотами – все это служило взрослым необходимой отдушиной и в то же время связывало их узами новых, увлекательных тайных сговоров. В «Мы» Мефи прикрепляют одну из своих листовок к грузу подъемного крана, чтобы тот вознес ее на всеобщее обозрение [239]. Похожий номер откалывает R-13: он цитирует подрывные стихи поэта, приговоренного к казни, подавая их как воплощение социального зла, и таким образом публично оглашает выпад поэта против Благодетеля [169]. К сожалению, с самим романом этот номер у Замятина не прошел: несмотря на все похвалы, которые расточает Д-503 Единому Государству, первые читатели «Мы» расценили его как выпад против Страны Советов. В результате книга была опубликована в Советском Союзе только в 1988 году, но сам режим недолго прожил после этой публикации.

Игра полезна для здоровья; она служит признаком здоровья и способствует хорошему самочувствию. Психотерапевты часто отмечают, что дети, уделяющие играм больше времени, лучше восстанавливаются после стрессовых ситуаций. Игра часто используется как метод терапии. Кроме того, лабораторные эксперименты показывают, что искусственно вызванный стресс не препятствует игре, а скорее побуждает детей играть более активно [Eisen 1988:111]. Игра – это глубоко укоренившаяся поведенческая склонность, которую не так легко уничтожить. Если сблизить ее – и художественный вымысел – со снами, своего рода умственной игрой, то кажется, что игра необходима для здоровья[40]. Более того, она подпитывается проблемами, как и искусство, и все науки. Подобно искусству, игра требует сосредоточенности, и потому ни то ни другое почти не оставляет места для неожиданностей или случайностей. Поэтому ее существование в утопии под большим вопросом: ведь наличие проблем там не допускается. Это и обыгрывается в нелепом заявлении Д-503 о том, что идеал там, где уже ничего не случается [155]. Но с другой стороны, роман насквозь ироничен, а ирония сама по себе предполагает игру. К счастью, Замятин снабжает нас множеством поводов для игры.

3. Человек Неотенический

Игра – одна из главных поведенческих характеристик детства. Она настолько важна, что, возможно, животным дан период молодости именно для игры. Но когда кончается детство человека, если оно вообще кончается? Антропологи сегодня говорят о человеке как о вечно неотеническом существе. Если исходить из различий между незрелыми и зрелыми особями, взрослые люди относительно неотеничны по сравнению с другими приматами: у нас плоские лица, тела почти безволосые, особенно у женщин. Д-503, например, часто описывает свою сексуальную партнершу 0-90, подчеркивая ее детскость: «…круглолицая, пухлая складочка на запястье»; вообще нуждающаяся в родительской заботе – чувстве, которое она так хорошо умеет вызывать [142,265]. Еще важнее большой вес нашего мозга по отношению к весу тела. Это ведет к тому, что этап, на котором человек воспринимается как зрелый, сильно запаздывает, и эта задержка усугубляется с ростом социального развития: так, в США человек в возрасте 39 лет все еще может состоять в организации «Молодые республиканцы».