Человеческая природа в литературной утопии. «Мы» Замятина

Независимо от того, было ли у Д-503 нечто вроде традиционных родителей (что кажется весьма маловероятным), он испытывает в них явную потребность. Если у человека их нет, он немедленно начинает искать замещающие их фигуры – одноклассники Д-503 находят такую фигуру в своем неодушевленном учителе. Одно из воспоминаний Д-503 связано с его школьным наставником, роботом Пляпой, на которого ученики направляют всевозможные знаки привязанности. И1-330, и Д-503 обращаются со старухой в Древнем Доме так, будто она их мать. Д-503 отказывается от материнской опеки, предложенной ему Ю. Этот импульс к поиску родителей согласуется с этологическим наблюдением, согласно которому детеныши «высших» биологических видов, особенно нашего, рождаются «подготовленными» к отношениям родитель – дитя. Для потомства видов, нуждающихся в родительской заботе, жизненно важна способность распознавать родителей и побуждать их к заботе, выражающейся в основном в кормлении. Те, кому это не удается, быстро чахнут. Следовательно, их недостаточная генетическая подготовленность не отражается на следующем поколении. Потомки, которым удастся преуспеть, внесут значительный вклад в будущий генофонд, и в результате этой «положительной обратной связи» следующие поколения родятся должным образом подготовленными. Правда, этот механизм несовершенен, его можно обмануть. Если описывать природу как живое существо, можно сказать, что она не стремится к совершенству, довольствуясь механизмами, которые почти всегда (или, точнее, достаточно часто) предоставляют селективное преимущество. Известно, что дикие гусята рождаются с «установкой» следовать за первым крупным движущимся объектом, который они видят после того, как вылупятся из яйца. Это целесообразно, так как в естественных условиях это обычно мать, но в зоопарке им может оказаться и служитель – очень забавное зрелище. Естественный отбор не предвидел такой путаницы. Конечно, ни служитель зоопарка, ни робот Пляпа не могут долго оставаться удовлетворительными родительскими фигурами.

Тот же ход мысли применим и к Благодетелю. Барух предполагает, что «семейная» политика режима направлена на то, чтобы все линии родства сходились на лидере, находящемся на вершине пирамиды. Именно это происходит при многих диктатурах, когда тиран провозглашается истинным отцом народа и подданные относятся к нему практически с родственной привязанностью [Baruch 1991]. Процесс заходит еще дальше в «1984», где, по выражению Барух, Старший Брат оборачивается Великой Матерью. Примечательно, что Д-503 говорит о «материнской груди» Единого Государства [269], что отражает аналогичную подмену. При таком гнусном режиме бунт – необходимая стадия развития, подобная взрослению и выходу из-под родительской власти в реальной жизни. Поэтому нас не должны удивлять эдиповские проявления в романе, посвященном в конечном итоге бунту против власти. Очевидно, что такова подоплека встречи Д-503 с Благодетелем, в результате которой наш герой тут же задумывается о своей матери и жалеет, что у него ее нет. В конце концов, эдипов комплекс предполагает соперничество с отцом за мать. И если мы находим эту сцену правдоподобной и даже трогательной, это эффектно и для нас, по крайней мере для читателей-мужчин.

Примечательно, что для Д-503 его возлюбленная 1-330 тесно ассоциируется с матерью. Несколько раз он кладет голову ей на колени, как будто воплощая фантазию о возвращении в чрево матери. Как уже говорилось выше, он воображает, что становится все меньше и меньше и наконец исчезает в ней, по сути проигрывая фазы своего натального опыта в обратном порядке. Он говорит о ней как о Вселенной, вызывающей океаническое чувство расширения [226], которое, как считается, является первой фазой пробуждения сознания младенца – фазой слияния с окружающей средой. Глядя в ее глаза, он видит себя «крошечным, миллиметровым» [227]. Переживая экстаз, он в то же время испытывает боль и ужас, так как приравнивает свою любовь к ней, а следовательно, растворение в ней, к смерти: «Потому-то я и боюсь I» [229]. «Очевидно, что она неявно включает в себя смерть, – признает он и тут же добавляет: – Я все-таки хочу ее губами, руками, грудью, каждым миллиметром…» [229].