Человеческая природа в литературной утопии. «Мы» Замятина

Верите ли вы в то, что вы умрете? «Да, человек – смертен, я – человек: следовательно…» Нет, не то: я знаю, что вы это знаете. А я спрашиваю: случалось ли вам поверить в это, поверить окончательно, поверить не умом, а телом, почувствовать, что однажды пальцы, которые держат вот эту самую страницу, – будут желтые, ледяные…

Нет: конечно, не верите – и оттого до сих пор не прыгнули с десятого этажа на мостовую, оттого до сих пор едите, перевертываете страницу, бреетесь, улыбаетесь, пишете… [263].

На тот момент это наблюдение справедливо и для самого Д-503. Он не один так думает, ибо 1-330 также говорит о неизбежности смерти [256] – хотя, опять же, если Д-503 – бог текста, то это его собственные слова.

Д-503 постоянно возвращается к этой идее, как будто сам готовится подчиниться воле к смерти. После того как 1-330 искушает его, он завершает десятую запись словами: «Я гибну» [176]. В своем желании смерти Д-503 заходит все дальше. В День Единогласия он выражает готовность быть казненным: «Пусть потом конец – пусть!» [232]. Позже он представляет себе, как происходит эта казнь в «грозной Машине Благодетеля» [257]. Он наблюдает, как безропотно идет на казнь осужденный [170]. После встречи с Благодетелем герой (в весьма уместном для этого возрасте, ему 32 года) пытается представить себе, каково это – быть пригвожденным к кресту – странная фантазия, вызванная, скорее всего, разглагольствованиями Благодетеля о Голгофе [281–282, 283]. При этом Д-503 неоднократно репетирует свою смерть. Это происходит при каждом его незаконном свидании с 1-330, при оплодотворении 0-90 – ведь это преступление, караемое смертной казнью, – при возвращении в зеркальный шкаф, где он «умер» [201]. Взяв наконец свою судьбу в собственные руки, он признается S-4711, что всегда хотел погибнуть [291]. В конце концов ему это удается, но только до определенной степени – по этому поводу еще многое можно сказать.

На протяжении всего романа Д-503 вовлекает читателя в непрерывное перетягивание каната, то и дело выражая желание вернуться к жизни, полностью подчиненной диктату Единого Государства. В этом он видит некую форму смерти, которую в конечном итоге и попытается принять, подвергнувшись Операции. В начале предпоследней записи Д-503 объявляет: «…все решено – и завтра утром я сделаю это. Было это то же самое, что убить себя, – но, может быть, тогда только я воскресну. Потому что ведь только убитое и может воскреснуть» [289]. Отправляясь на Операцию, он уже не рассчитывает вернуться в свою комнату. В отличие от читателя, который, скорее всего, ощущает естественное желание свободы действий как для себя, так и для персонажей, Д-503 говорит о радостях подчинения воли. Он буквально отстаивает свое право быть казненным за безрассудное, если не самоубийственное зачатие с 0-90 незаконного ребенка – поступок, который он уподобляет прыжку с башни. Не раз он пишет о том, как приятно умирать [185, 212, 214]. Этим Д-503 напоминает Джона Дикаря из романа Хаксли: тот тоже настаивает на праве страдать и в конце концов вешается. Очевидно, что Д-503 хочет сбросить с плеч бремя свободы, «сразу все кончить, сразу все искупить», включая его связи с Мефи, – проще говоря, «надо было сделать все скорее» [195, 290]. Д-503 превозносит гильотину как решение проблем – это избавило бы его от собственной психики, которая все больше раскрепощается [216]. Дважды герой преждевременно прощается со своим дневником, собираясь отправиться навстречу ожидаемой кончине [268,289]. В последнем случае, добравшись до Бюро Хранителей, он «хватал их за рукава… молил их – как больной молит дать ему скорее чего-нибудь такого, что секундной острейшей мукой сразу перерубило бы все» [290].

В такие минуты самоубийство кажется лучшим решением. Примерно об том и говорит Д-503 в конце тридцать первой записи, пусть хотя бы для того, чтобы избавиться от растущего смятения. Он воображает, как его заставляют с завязанными глазами идти по краю пропасти:

…один только шаг – и от вас останется только сплющенный, исковерканный кусок мяса. Разве это не то же самое?

…А что если не дожидаясь – самому вниз головой? Не будет ли это единственным и правильным, сразу распутывающим все? [256].