Человек из преисподней. Дом

– Тебе напомнить, от кого жизнь Дома зависит? – нахмурился отец. – Да, я отдал ногу. А дед – руку! Но отдали за то, чтоб люди жили спокойно. Как ты вообще можешь такое говорить?..

Мама вздохнула длинно-длинно, будто кошмар отгоняя, помолчала немножечко, словно пытаясь что-то внутри себя перебороть…

– Извини, Дань. Не права, понимаю. Расстроилась, вот и ляпнула… Но почему так? Почему нельзя, чтоб мальчишка дома остался? Неужели он не научится военным премудростям, живя дома, в спокойной обстановке?! Без этой вашей казармы…

Батька дернулся было объяснить, но Виктор Павлович его остановил.

– Погоди. Я скажу. Постоянно сталкиваюсь – частенько приходится мамулям и бабулям объяснять… Я уж, позволь, с самого начала картину обрисую.

Домашняя обстановка не даст того эффекта. Мамули и бабули всегда стараются оградить своих детишек – как же можно подвергнуть опасности жизнь любимого пирожочка?.. Да и некоторые папули тоже этим грешат. И вот уже понеслось удушение заботой: «А покушал ли… а вытер ли сопельки… а скушай лишний кусочек… ой, ну как же по-другому, мы так любим его, нашего драгоценного…», – состроив умилительную физиономию, пропищал воспитатель. – И пяточки-то у него золотые, и жопка серебряная… В наших условиях, когда на каждых пятерых родившихся только двое здоровы, еще двое серединка на половинку, а пятого и подавно сразу в Отработку уносим – оно так и бывает. Я понимаю, это естественное желание каждого родителя – удержать ребенка около себя, дать ему спокойствие и безопасность… Но каков результат?! Детишки зачастую вырастают безответственными, инфантильными, безынициативными. Он привык, что о нем мамка с папкой заботятся – и до тридцати лет на шее так и сидит. У нас ведь немало таких среди гражданского состава. День на работе – вечером в «Силикозной печени» или в «Аварийном сейфе». Или дома на диване. По выходным – в Парке погулять или в киношку сразу на три сеанса. Библиотека, крысиные бега, компьютерные игры, кружки по интересам… все! И таких у нас немало!

– Раньше больше было, – возразил батька.

– Верно, – согласился воспитатель. – Если до Смутных Времен спуститься – вообще две трети.

– Но и они же работают, пользу Дому приносят… – нахмурилась мама – однако Виктор Палыч отмахнулся.

– Да. Это так. Но почему? Бездельников у нас не любят, вот что. Изгоняют. И для кого-то лишь это является основной причиной вставать по утрам и двигать на работу. Если бы не руководство… если б не армейцы… – он развел руками, – Дом закончился бы очень скоро. Лет через тридцать после Грохота. И десять от прихода машин.

Больше тебе скажу! Восемьдесят лет мы живем на войне. Но как ни странно – даже сейчас среди гражданских есть те, кто не горит желанием драться за Дом. За свой дом! Да, теперь куда меньше; да, благодаря воспитанию молодежи мы избавляемся от подобных… Но они все еще есть. Они считают, что все за них сделает кто-то и где-то. Есть же армейцы! Они обучены этому! Пусть дерутся. И умирают. Хотя мы и воспитываем людей, стараемся прививать понимание детям – только не всегда получается. Упускаем мы детишек. Частенько упускаем… И результат налицо: процентов десять населения – инфантилы. А почему? Да потому что в детстве родители не сумели привить нужных понятий! С этого все идет!

– Мой таким не будет, – покачала головой мама. – Мы своего воспитываем. Если правильно воспитывать, давать правильные понятия, содержать ребенка в любви и заботе, в безопасности… Сам же говоришь – с детства прививать! Вот и прививаем.

Виктор Павлович покачал головой.

– Пока он рядом – ты можешь его контролировать. Но он подрастет. Пойдет в школу. И все меньше времени ты будешь его видеть. И уже не сможешь следить за ним от и до. А дети – разные. И у них свои компании и свои разговоры. И однажды, связавшись с детишками, которые нами упущены, которые уже восприняли понятия о жизни от своих родителей, твой дорогой Сережка – не дай бог, конечно! – скажет тебе вдруг: а почему я должен драться за Дом, если дядя Вася, Петькин отец, говорит, что лучше в игруху зарубиться или в барчике посидеть… Отбыть кой-как смену – и домой на диван. Эта гадость очень быстро в башке зацепляется. Ты хочешь себе такого сына?..

Мама молчала. А для Сергея сказанное Виктором Павловичем – хоть и понял он едва половину – вообще откровением оказалось. Он-то в полном убеждении, что в Доме все как мама и батька, все на пользу работают!..

– А все почему?.. – вопросил Виктор Павлович – распаляясь, он говорил все громче, все жарче и убедительнее, и уже батька не раз на Сережкину кроватку поглядывал – и сам же ответил: – А потому, что сейчас, с самого детства, не дали внутреннего стержня. Нет его! Нет этого фундамента, на который опирается человек!

В ПСО нам нужны люди с мощнейшим внутренним стержнем. С железобетонным фундаментом. И строить этот фундамент нужно с малых лет. Я не утверждаю, конечно, что дома вы не сможете привить ему правильных понятий – но Академия занимается этим семьдесят лет. И осечек почти не бывает.