Человек из Преисподней. Джунгли

– Боюсь, ответ тебе не понравится… – печально усмехнулся Знайка. – Взять, к примеру, Мамонтову, которая считается самой протяженной пещерой планеты. Длина только исследованной части – почти шестьсот километров. При этом насчитывается двести с лишним подземных проходов, порядка двадцати огромных залов и множество глубоких шахт, уходящих вниз. Или Сан-Актун, суммарная протяженность ходов которой составляет три сотни километров. Пещера Джуэл – двести пятьдесят семь… Если же брать протяженность по вертикали, то, к примеру, пещера Пантюхинская – ее еще называли «пропасть Пантюхина» – полтора километра в глубину. И, опять же, это только исследованная часть. Я читал, что исследования остановили из-за непроходимого сифона, заполненного водой. Но предполагалось, что за ним есть новые галереи и залы, и как глубоко они тянутся – неизвестно… И так – во многих пещерах! То есть я хочу сказать, что все эти пещеры до конца не исследованы. Существует даже теория, что многие из них соединены между собой и таким образом образуют второй ярус планеты. Он может длиться и пятьсот, и тысячу, и десять тысяч километров. Как бы ни хотелось мне вас подбодрить – против правды не попрешь. Шансов у нас не так и много.

– Ты бы, Знай, лучше молчал. Ну тя нахер… – после долгого молчания сказал Гриша. – Нагнал жути… Сокровища, люди-змеи, монстры всякие… Своих девать некуда. А самое поганое знаешь что? Размеры. Тысячи километров протяженности – это же… Так что лучше молчи, ей-богу, очень тебя прошу.

Лекция, устроенная Знайкой – особенно ее концовка – на настрой повлияла не самым лучшим образом. За это получил от командира промеж ушей, обиделся, дулся двое суток и с товарищем не разговаривал. Но злился и Серега – помог дружище, ничего не скажешь. Поднял боевой дух, балбес. И пусть Илья просто озвучивал общие опасения – теперь они были сказаны вслух и мысли каждого бойца вертелись вокруг этих цифр. Тысячи километров. Невозможное расстояние. Постепенно все четче проступало понимание, что их путь вполне может здесь и окончиться. Даже не понимание – оно присутствовало с самого начала – а осознание этой мысли. Окончиться вот так просто, буднично и без торжественных речей – совсем не так, как желал Букаш в самом начале путешествия. Поворот не туда. Так уж выпало.

Больше всего на нервы действовала неизвестность. Дорога в Штольнях оказалась тяжелее не только физически – куда тяжелее было морально. Пока ты в Джунглях – ты всегда можешь идти вперед, ведь конфигурация транзитных галерей примерно понятна и всегда можно найти другую дорогу, пусть даже она и длиннее на десятки километров и сотни часов, даже если ее нет на карте или она опасна. Другой путь – он есть, нужно просто идти. И пока он есть – есть и надежда. В Штольнях же другого пути может и не быть. А значит, нет и надежды. Именно эта мысль и терзала каждого. Появлялась она и у Сереги – поднимала время от времени свою мерзкую змеиную головку и шипела издевательски. И требовалось немало самообладания, чтоб, не вслушиваясь в этот предательский голосок, гнать его от себя, бить змеюку по голове.

Уныние, охватившее бойцов, слегка рассеялось на следующий день. Отчасти оно было вызвано однообразием: пещерам, гротам и переходам не виделось конца, и казалось что группа все время плутает одними и теми же коридорами в бескрайнем лабиринте. На девятый же день дороги началось интересное. Через час после старта обойма выбралась в просторный, напоминающий тоннель, коридор, прямой, словно пробитый искусственно – который с небольшим уклоном уводил вниз. Пройдя около двухсот шагов Серега, убедившись, что коридор и не думает менять направление, хотел было повернуть назад – но Знайка не дал. Все это время он приглядывался к стенам, покрытым чем-то мелким, зернистым, словно кристалликами сахара – колупал кончиком ножа, скоблил, отколол небольшой кусок камня молоточком, который достал из недр своего научного баула…

– Подожди. Пройдем еще, – попросил он товарища. – Уговор помнишь? Мы все еще исследователи… Я тебе информацию, а ты мне время. Даже если прохода дальше не будет – ничего страшного. Вернемся. Если же мои предположения верны… – он выудил из баула небольшой фонарик и продемонстрировал обойме. – Это ультрафиолет. Убирайте фонари – и смотрите…

Дождавшись, пока свет погас, он включил свой, направляя вглубь… и бойцы, как один, ахнули. И было от чего! Стены, пол и потолок пещеры, до сего момента поблескивающие лишь мелкими искорками, вспыхнули! Ярко-голубое, желтое, фиолетовое свечение – казалось, оно шло откуда-то изнутри, из стен, словно за ними скрывались мощнейшие лампы, пробивающие породу насквозь. Светящиеся пятна переплетались, образуя самые разнообразные узоры, сливались одно с другим, перемежались и чередовались, словно камуфляж фантастической красоты. Зрелище гипнотизировало…

– Что это? – опомнившись спустя какое-то время, завороженно проговорил Серега. – Знай, ты… умеешь удивить, сукин ты кот…

Научник самодовольно ухмыльнулся.