Человек из Скотланд-Ярда

Его первым впечатлением, когда дверь распахнулась, был запах цветов, настолько тяжёлый, что он казался гнетущим. Вторым оказался свет, настолько яркий, что напоминал расплавленное золото, потому что низкое солнце, которое позолотило небо, залило пространство сиянием, которое заставило Клика моргать, и потребовалось время, прежде чем его глаза привыкли в достаточной степени, чтобы позволить ему обнаружить, что старый итальянец, мастер восковых фигур, был на месте, занятый своей последней картиной.

Клик моргнул и посмотрел на старика сначала безмятежно, затем моргнул и снова посмотрел, осознав всепоглощающее чувство изумления и поражения в течение лишь одной доли минуты. Его теория рассыпалась в прах.

Неудивительно, что мистер Харрисон Трент говорил об ухудшении искусства этого некогда знаменитого модельера. Неудивительно!

Этот человек вовсе не был Джузеппе Лоти! Он не был всемирно известным мастером, который в те горькие дни поклялся, что должен пресечь жизнь исчезнувшего Джеймса Колливера.

Глава XXXVII

ОДНАКО КЛИК ОСТАВАЛСЯ по-прежнему невозмутим. Он не выказал ни малейшего следа разочарования, которым наполнило его совершенно неожиданное открытие, но совершенно спокойно попросил, чтобы его представили мастеру, который в это время усердно работал над огромной сценой. Фрагмент, предназначенный для предстоящей индийской выставки, был хорошо выполненной группой фигур. Они занимали значительную часть задней части стеклянной комнаты и представляли тот момент, когда подкреплению удалось прорваться через частокол в Лакхнау[6] и прийти на помощь осажденному гарнизону.

– Пара джентльменов из Скотланд-Ярда, Лоти, приехала, чтобы разобраться с исчезновением молодого Колливера, – так Трент представил гостей. – Вы можете продолжать работу. Они не будут мешать вам.

– Добро пожаловать, джентльмены, – очень рад, – сказал Лоти с той любезностью, которую жители Континента никогда не забывают, затем кивнул и продолжил свою работу, как ему было сказано, лишь добавил с печальным кивком: – Ах! Странное дело, синьоры… Чрезвычайно странное дело.

– Очень, – согласился Клик с другого конца комнаты. – Очень странная история, синьор; и теперь, когда я осмотрел место, могу признаться, что моя теория была неверна, и я, так сказать, погорячился. Знаете, я думал, что там, в полу, может быть раздвижная панель или люк, который вы, парни, здесь могли не заметить и в который мальчик мог упасть или, может быть, отправиться в небольшую собственную экспедицию и потеряться.

– Ну, из всех идиотских идей… – начал Трент, но осекся.

– Смешно? – согласился Клик со своей лучшей идиотской гримасой. – Я понимаю это теперь, когда вижу пол из бетона. Полагаю, что это необходимо из-за химических веществ и воспламеняющейся природы воска? У вас может быть взрыв, если эта штука загорится от брошенной спички или чего-то в этом роде, и что же? Блажен буду, если вижу… – медленно поворачиваясь на каблуках и оглядывая комнату, пропел Клик, сохраняя идиотскую гримасу, – призрак места, куда мог сбежать юный балбес. Но, говорю я, – как будто внезапно натолкнулся на идею, – ты не думаешь, что он стащил что-то ценное и смылся? Не утащил ни денег, ни чего-нибудь в том же духе, о чем вы бы солгали, мистер э-э… Лотос?

– Лоти, пожалуйста, синьор. Я действительно надеялся, что мое имя достаточно известно, чтобы… Пуфф! Нет, я ничего не скрываю, у меня ничего не пропало – ни единой булавки. Мне сказали, что исчезнувший ребенок не из таких мальчиков… – И затем, покачав головой и с сожалением взглянув на автора этих двух глупых теорий о странном исчезновении ребенка, он вернулся к своей работе, нанося последние штрихи на лежащую фигуру, изображающую мертвого солдата, на переднем плане диорамы.

– Никогда нельзя сказать, что будут делать мальчики. Старая поговорка гласит, что «хорошая добыча делает хорошего вора», – безразлично ответил Клик. – Считайте, что мне придется искать что-то более многообещающее. Не возражаете, что я немного подшучиваю?

– Ни в малейшей степени, синьор, – ответил итальянец, сочувственно посмотрел на Трента и пожал плечами, словно говоря: «Это лучшее, что может предложить Скотланд-Ярд?»

Тогда Клик начал поиски среди тарелок, костюмов, просмотра книг и клочков материала, разбросанных по полу, и даже принялся осматривать кувшины, вазы и стаканы, в которые были помещены гроздья срезанных цветов. Их было много – на столах, на стульях и на полках, и даже на платформе композиции – на самом деле их было так много, что их изобилие полностью подтверждало то, что Трент говорил о большой любви старого мастера к цветам.

Клик осмотрел комнату, по-видимому, поверхностно, но на самом деле фотографическим взглядом запечатлел каждую деталь, обнаружив, что он в каждой детали согласен с описанием, которое дал ему Трент.