Человек, который не спал по ночам

— Да ладно вам, не смогли бы. Вам просто нужно время, чтоб прийти в себя.

Он затянулся до самых печенок сигаретой, выпустил дым из своих знаменитых раздувающихся ноздрей.

— Спасибо. Я в самом деле очень признателен.

— Да ладно вам. Раз мы с вами оба умеем шевелить ушами, значит, нам надо держаться вместе.

— Это точно. — Трис посмотрел в окно. — Это правда, Хогарт.

— Вы о чем?

— Да про то, что сказал Дерек — мол, у меня друзей нет. И в самом деле — нет. Ну, настоящих. Больше уже нет. Я… я не так просто их завожу, но уж если подружился с кем-то, то уж навсегда. И потому нельзя сказать, что ее больше нет. Ну, или больше нет Рори. Они тут. — Он постучал пальцем себе по голове. — Они все еще тут.

— Понимаю.

— Что, правда понимаешь, корешок?

— Конечно. Я ведь и сам такой.

Он мне улыбнулся. Я улыбнулся в ответ. Вздохнул — про себя. Ну, наконец-то. Между нами постепенно устанавливаются доверительные отношения. Это вполне нормальный, я бы даже сказал, естественный процесс. Я добился, чтобы он открылся мне, поделился своими тайнами, секретами, мечтами, тревогами. А это никогда не произойдет если между нами не будет эмоциональной связи, причем работающей в обе стороны. Других вариантов нет. Ну, я, по крайней мере, о них не знаю.

Трис со всей силы ударил кулаком по обитому кожей сиденью.

— Черт бы ее подрал!

— Кого?

— Судьбу. Ну почему Тьюлип? Почему убили именно ее?!

Я взглянул на него и тихо произнес:

— Знаете что, Тристам? Судьба тут ни при чем.

Он сощурил набрякшие глаза и посмотрел на меня. Затем потянулся к кнопке на дверной панели.

— Прошу меня извинить, ребята, но нам надо потолковать с глазу на глаз.

Поднялось стекло, отделившее переднее сиденье от заднего. Теперь Джек и Вайолет нас не слышали.

— Ты что такое говоришь, Хогарт? А ну-ка, поясни.

— Это было не просто ограбление.

— В каком смысле?

— Взлом, кража ценностей, бардак в лекарствах — все это на самом деле для отвода глаз, чтобы скрыть истинную цель.

— Ив чем же она заключается?

— К Тьюлип кто-то наведался в гости — кто-то, кого она знала. Этот кто-то убил ее и кое-что забрал. Кое-что важное для них с Тьюлип, и больше ни для кого.

— О чем речь?

— О ее фотоальбоме. Сегодня утром я видел опись вещей, составленную полицией в ее квартире. Альбом там не значится. Он пропал.

Трис затушил окурок и прикурил новую сигарету.

— Ну да, точно… Памми говорила, что ты позвонил и сказал, что собираешься к Тью, посмотреть альбом. — Он почесал голову. — Вот только я не помню никакого альбома.

— Тьюлип сказала, что любила фотографировать.

— Это как раз я помню, — хохотнул он. — Вечно лезла мне в рожу со своим сраным «Никоном».

— Она сохранила фотографии. Те, что делала во время ваших турне, концертов, в домашней обстановке. Фото из Лондона, Парижа, Нью-Йорка — со всего света.

На лице Триса промелькнуло странное выражение — словно на него вылили ушат ледяной воды. Краткий миг — и он снова стал самим собой.

— Видимо, в альбоме имелось некое фото, которое я ни в коем случае не должен был увидеть, — продолжал я, — фото, которое могло подсказать, кто убил Паппи и кто стрелял в меня. Увы, теперь нет ни фото, ни Тьюлип. А ведь Тьюлип могла связать все воедино. Именно поэтому ее и убили. Теперь мы никогда не узнаем… Разве что…

— Что, Хогарт?

— Ничего. Так, мысль промелькнула.

— Ты полиции что-нибудь рассказывал?

— Нет. Пока нет.

— А почему? Мне показалось, что они…

— Это часть прошлого. Вашего прошлого. Это моя зона ответственности. Моя, а не их.

На лице Триса появилась кривая ухмылка.

— А еще ты все так же бесишься из-за того, что ранили твою собаку.

— А еще я все так же бешусь из-за того, что ранили мою собаку.

По крайней мере когда-то она была моей. Останется ли она со мной? Пока я в этом не был уверен. Я все еще ждал звонка Мерили. И пытался не думать о ней с Заком. Трис положил ладонь мне на руку.

— Кто это, Хогарт? Кто это все сотворил?

— Пока не знаю.

Но кое-какие мыслишки у меня в голове крутились, и довольно много. Я спросил Памелу, кому, кроме Триса, она рассказала о том, что я собираюсь посмотреть альбом Тьюлип. Оказалось, она сказала об этом Джеку, тому самому Джеку, который отлучался из поместья по делам в тот самый день, когда в меня стреляли. Мог ли на меня покушаться Джек? Конечно же, да. Кроме того, именно у Джека имелись к Паппи очень серьезные претензии. И именно Джек, в отличие от всех остальных, ни в какую не хотел говорить о прошлом. Джек отлично владеет оружием. Ну и не будем забывать о его связи с Вайолет. Может, и она замешана. Ей стрелять нравится? Нравится. А еще ей нравится воровать. Да, Джек отличный кандидат на роль подозреваемого. Впрочем, он не один. Ведь о моем намерении заглянуть в альбом могли узнать и другие. Тьюлип могла сама об этом рассказать. Кому угодно. Хоть Дереку. Хоть Марко. Убийцей мог оказаться любой.

Да, мыслишки у меня имелись. Слишком много.