Человек на сцене

   Позвольте еще пример того, что жест согласуется не со словом, а с мыслью. Известно, что утвердительный жест -- вертикальный, отрицательный -- горизонтальный (кто, может быть, сомневается, в справедливости этого, когда говорим о руке, пусть вспомнит о голове). Представьте, что вы убеждаете кого-нибудь в том, что ваш общий знакомый -- человек честный, благородный, возвышенных чувств. Ваша рука будет отмечать утверждающим жестом по столу каждое из этих качеств, а голова будет сопровождать ее подтверждающим кивком. Но представьте, что вы всей вашей фразе предпосылаете слово "видите ли", что вы не верите в произносимые слова, -- и рука, и голова пойдут с мыслью, бросят лживое слово: "Он, видите ли, человек честный, благородный, возвышенных чувств". Каждое из этих качеств будет сопровождаться отрицательно-горизонтальным жестом руки и головы, выдающим ваше отрицательное отношение к положительным словам {Тот факт, что иногда говорят -- "я не хочу" с вертикальным жестом (удар кулаком по столу), вовсе не противоречит теории. Это есть жест воли, каприза, а не отрицания: человек в этом случае не отрицает свое хотение, он утверждает свое нехотение.}.

   Я слышал много возражений против отождествления вертикального жеста с утверждением и горизонтального -- с отрицанием. "На востоке, говорили мне, наоборот, а в южной Италии "нет" выражается вскидыванием головы кверху". Это меня совсем не убеждает, частные отступления не опрокидывают общего характера человеческой привычки. Если в словесной речи есть провинциализмы и диалекты, то почему не быть им и в телесном языке? Подобные разновидности так же мало изменяют принципиальное значение жеста, как акание и окание не изменяют тождества русского языка в его наречиях. Да не только "провинциализмы", -- в языке телодвижений есть и свой "жаргон"; такие жесты, как тереть указательным правой по указательному левой, точно вы скоблете от сустава к ногтю, -- жест, которым французские ребятишки дразнят старуху -- "что, старая, гриб съела?"; или ногтем большого пальца задеть за зуб и щелкнуть, -- жест, которым вся латинская раса обозначает презрительный отказ; или четырьмя пальцами правой руки брить себе подбородок, что у неаполитанцев значит -- "как бы не так, дожидайся!" -- что все это, как не жаргон языка телодвижений, который известен посвященным, весьма выразителен для тех, кто знаком со "словарем", но никоим образом не может быть принят в соображение при объяснении абсолютного значения языка телодвижений, а в искусстве имеет только значение "быта".

   Интересны соотношения в движениях рук и глаз. Можно, в виде общего правила сказать, что глаз занят тем, с кем говорим, рука занята тем, о чем говорим. Когда Ларина в опере говорит -- "вот, дочери мои", она указывает на дочерей, а смотрит на Онегина. Когда мы говорим кому-нибудь -- "подите вон", глаза смотрят на него, а рука указывает на дверь. Достаточно бывает одного движения глаз, чтобы опрокинуть целое здание уверений и обещаний. Мягким, вкрадчивым голосом и с успокаивающим жестом вы говорите собеседнику -- "Я вас высоко ценю"; но переведите при этом глаза на третье лицо, -- и всякому ясна вся ложь ваших уверений. И опять-таки рука занята тем, о чем вы говорите, а глаза тем, с кем, или вернее в данном случае -- для кого вы говорите.

   Ясно, что жест могущественный выразитель иронии. Так, в вышеприведенном примере -- "Он, видите ли, человек честный и т. д.", -- стоит лишь иллюстрировать противоположное чувство, т. е. произносить "честный", "благородный", "возвышенный", а рукой говорить: "нечестный", "неблагородный", "низменный". Можно сказать, что иронический жест относится к положительному, как в, фотографии негатив к позитиву. То же и по отношению к голосу: при положительном смысле интонация твердая, краткая, как бы сверху вниз; при иронии -- размазанная, протяжная, как бы снизу вверх, или, как говорят учителя пения, -- на салазках.

   Здесь кстати скажем два слова о значении в жесте направления кверху и книзу. Возьмем для примера: рука ладонью кверху и рука ладонью книзу.

   Кверху -- жест

                       просящего

                       вопрошающего

                       убожества

                       души на распашку

                       воспринимающего

                       молящегося.

   Книзу -- жест

                       дающего

                       отвечающего

                       чванства

                       этикетности

                       поучающего

                       благословляющего.

   Расширяя смысл этих двух жестов и разводя обе руки все дальше и дальше, мы должны признать, что рука ладонью кверху есть земля, смотрящая на небо, а рука ладонью книзу -- небо, смотрящее на землю.