Человек, похожий на генерального прокурора, или Любви все возрасты покорны

В этот же день, когда сенаторы не послушались, президент РФ и премьер-министр сделали заявление, в котором выразили единое мнение о том, что «нечистоплотность и политиканство несовместимы с высокой должностью генерального прокурора». Здесь имелись в виду видеоматериалы, запечатлевшие мужчину, похожего на, в обществе женщин лёгкого поведения.

«В принципе если Генеральный прокурор балуется с проститутками — за чужой счёт, кстати, да ещё позволяет, чтобы его фотографировали, то есть становится беззащитным перед элементарным шантажом, он конечно же должен немедленно покинуть свой пост».[527]

Но это в принципе, а в реальной российской политике того времени действовали не принципы, а совсем другие факторы.

«Прокурор Скуратов, который вёл дела о коррупции и постоянно заявлял о намерении искоренить коррупцию в России, неожиданно споткнулся, обнаружив ниточку, ведущую в Кремль, — замечает бывший генерал КГБ. — Вместо того чтобы отдать распоряжение о прекращении расследования, он позволили его продолжать. В результате всплыли имена членов семьи, самого, имена его финансовых спонсоров и гарантов — все оказалось зафиксировано на бумаге. Скуратову было велено прекратить расследование, но он уже ускользнул из-под контроля („Кремля“).[528]

Уже на следующий день после заседания Совета Федерации, на котором президент получил первую пощёчину в борьбе со Скуратовым, последний был приглашён к Ельцину. Встреча состоялась в палате-кабинете и, кроме Скуратова и Ельцина, там присутствовали Примаков и Путин. По словам Скуратова президент, заверил, что работать со Скуратовым не намерен и сказал:

«…Если вы напишете заявление об уходе, я распоряжусь, чтобы по телевизионным каналам прекратили трансляцию плёнки».[529]

Это уж был элементарный шантаж. Слишком элементарный. Скуратов, тем не менее, подписал очередное заявление об отставке. Впоследствии он мотивировал этот свой поступок следующим объяснением: «Ход был правильный. Если бы я не написал заявление, то против меня были бы приняты резкие меры. Вплоть до физического устранения — от киллерского выстрела до наезда на мою машину какого-нибудь огромного, гружённого кирпичами грузовика: эти ведь методы освоены в современном мире, в том числе и российском, в совершенстве».[530]

Могло ли быть так? В принципе, а почему бы нет? Но больше похоже, что наш тогдашний генеральный прокурор был слабоват. Стоило на него надавить, и он менял свою позицию. Ни впервой видимо, именно поэтому на него и давили, знаю слабинку.

Проблема однако была ещё и в том, что, он, во-первых, поддавался давлению с разных сторон, а, во-вторых, президентское давление было связано с отставкой, а давление противников президента сулило перспективу остаться в должности. Привыкшему к сладости власти, трудно от этого отвыкать.

7.3. Игра продолжается

Реакция президента на поведение Совета Федерации была мгновенной. 18 марта 1999 года Президент РФ Б. Ельцин своим указом постановил образовать временную межведомственную комиссию Совета безопасности РФ по проверке поступков, порочащих честь прокурорского работника, и нарушении им присяги прокурора. Руководителем комиссии был назначен.

Но тут возникла маленькая проблема. На следующий день 19 марта 1999 года был освобождён от должностей руководителя Администрации президента России и секретаря Совета безопасности РФ в связи с переходом на другую работу.

В чем причина? «…Ответственность за провал операции со возложили на …Так завершилась многообещающая карьера человека, на которого в окружении в какой-то момент делали очень крупную ставку».[531] после отставки из политики попросту исчез, словно его и не было. Это, заметим, происходило с многими, уволенными с государственной службы.

«В околокремлевских кругах довольно громко шептались, что у Бордюжи не сложились отношения с дочерью президента всесильной Татьяной Дьяченко, которая привыкла обращаться с должностными лицами администрации, как с посудой на кухне. Н. Бордюжа и на этом посту пробыл неполных четыре месяца, успел только получить полную звезду генерала армии и был переведён на „новую работу“.[532]

«И, и были искренне расстроены и потрясены тем, что с ними так обошлись. Они не понимали, что механизм власти не знает никаких человеческих чувств. Действует только один принцип — политическая целесообразность. Как только человек перестаёт быть нужным, с ним расстаются без колебаний и даже не говоря на прощанье „спасибо“.[533]

«Всякий, кто близко был знаком с обстановкой в тогдашней администрации президента, с полным основанием утверждал, что честному человеку там было нечем дышать. Н. Бордюжа „не вписался“ в команду».[534]