Человек, похожий на генерального прокурора, или Любви все возрасты покорны

Особое место в семье первого российского президента занимала младшая дочь — Татьяна. «В семье Ельциных младшую дочь считали особым ребёнком, — писал Коржаков. Борис Николаевич никогда не стеснялся выделить её при гостях, невольно задевая самолюбие старшей дочери Лены. Мне всегда было неловко, когда Таню расхваливали в присутствии Лены, давая понять окружающим, что девочки имеют разную ценность для родителей. Хотя Лена очень умная, закончила, в отличие от сестры, среднюю школу с медалью, а потом и институт с красным дипломом. Она удачно вышла замуж, оставила работу и занимается только семьёй.

Таня же всегда жила с родителями. Переехав из Свердловска в Москву, Борис Николаевич сразу выхлопотал для семьи Лены отдельную жилплощадь, а младшую дочь поселил у папы с мамой. Её никогда не тяготила жизнь с ними под одной крышей».[281] Она быстро вошла во вкус власти и связанных с ней привилегий.

Юрий Скуратов отметил: «Татьяне … он доверяет стопроцентно, полностью, и все свои информационные источники сузил всего до нескольких человек, из которых Татьяна Дьяченко стала главным. Виной всему была, конечно же, болезнь: Борис Николаевич не мог уже работать так, как раньше. Возникла некая изоляция, пояс отчуждения, который разорвать очень трудно».[282]

5.3. Поиск преемника

Ельцину нужна была замена. Все у кого была хоть капля совести и ума не могли признавать его лучшим выбором для России. 13 декабря 1998 года отказался принять орден Андрея Первозванного, которым его наградил. Он мотивировал свой поступок тем, что не может принять этот орден от власти, которая довела Россию до бедственного положения.

Тем не менее, таких принципиальных среди элиты было меньшинство. Точнее, их почти не было. Но остальные думали о том, не стоит ли перебежать на сторону другого претендента на российский трон.

«Семья» понимала, что Борису Николаевичу нужно уходить на покой. Слишком непопулярным он стал, и слишком тяжело ему было править, здоровье уже не позволяло этого. Но «Семье» нужен был управляемый преемник.

Понимал это и сам Борис Николаевич. О наследнике думал давно. Шапка Мономаха была не так и легка.

Разговоры о преемниках первого президента России начались довольно рано. Возможно, это частично объяснялось здоровьем президента, а также наличием вокруг большого числа людей более молодого поколения, толпившихся у трона. Это когда шли к власти, они были с вожаком едины, но когда пришли стали мечтать сменить его. Но вожак то один, а желающих сменить много.

Значение имела и позиция влиятельных зарубежных сил. Заграницу наследники «российского престола» интересовали всегда. Например, экс-президент Франции Валери Жискар д’Эстен в своих мемуарах довольно много места посвятил описанию того, как он пытался определить приёмника Брежнева и как пытался заранее расположить. По его словам тогдашний руководитель Польши Эдвард Герек сказал: «Брежнев говорил со мной о своём приёмнике. Хотя Брежнев ещё достаточно здоров, но он уже начинает подыскивать себе замену, что совершенно естественно».[283] Но это тогда они просто интересовались, при Ельцине они пытались влиять.

Первоначально о приёмниках говорили со стороны. Сам первый президент РФ больше молчал. Хотя иногда в близком кругу и проговаривался о необходимости приёмника. «В начале 92-го, — вспоминал, — в минуты отчаяния открыто говорил:

— Второго срока я не вынесу, мне нужен преемник.

Я также честно отвечал:

— У Вас, Борис Николаевич, здоровье подорвано, и действительно нужно думать о преемнике, который способен продолжить ваше дело. Только надо его заранее готовить «на царство».

Мне не хотелось обманывать шефа, внушать, хоть ему это было и приятно, что он незаменимый. Без меня это делали другие сподвижники.

— Только вы,, и никто другой!».[284]

Чуть позже первый российский президент стал уже более открыто намекать о подборе преемника. «Ещё в 1993-1995 годах говорил не раз о своём приёмнике, но это воспринималось всеми как игра или шутка. Его фаворитами были попеременно, и. … На самом деле не хотел, и слышать тогда о каком-то приёмнике…».[285] Впрочем, кандидатуры назывались разные. Сам президент все ещё больше молчал. И пока официальная (по Конституции) замена была только в образе.

По этому поводу уже опальный писал: « через несколько месяцев премьерства стал предлагать президенту:

— Зачем вам это решать? Давайте этим вопросом займусь я, не взваливайте на себя такое количество дел.

Чем чаще возникали подобные разговоры, тем острее ощущал: вместе с обязанностями он отдаёт и власть. Она потихонечку перетекала в другие руки.

Однажды шеф предложил стать преемником. Но от предложения категорически отказался.

Вслед за возникал фигура … По моему глубокому убеждению, карьеру в значительной степени помог сделать …

Что же мешало остановить выбор на как на преемнике? Причин две.