Человек, похожий на генерального прокурора, или Любви все возрасты покорны

Ельцин при этом не учитывал некоторую особенность своих молодых ставленников. «Особенностью всех молодых „реформаторских“ команд было нежелание и неумение заниматься текущей повседневной управленческой работой. Они постоянно тяготели к „макроэкономическим“ схемам, концептуальным подходам, которые когда-то должны были дать — теоретически рассуждая — положительные результаты».[350]

Второй особенностью была жажда личного обогащения. Практически никто из побывавшем на Олимпе власти, не спустился с него без большого мешка, набитого деньгами. А должность премьера открывала «богатые» возможности. Можно ли было этим пренебречь?

«Самое первое знакомство с реальным положением дел в государстве убеждало „молодых реформаторов“ в полной бесперспективности что-либо исправить в ситуации и подталкивало на простейшее решение: урвать для себя, а там хоть трава не расти. Обстановка всеобщего воровства и рвачества захватила и их».[351]

Но на пути к этому ещё стояла Государственная Дума, которая не разделяла оптимизма президента. Какой пустяк, сколько раз господа депутаты продавливались и продавались.

«Дума оказалась структурой весьма уступчивой. Часто она не могла воспользоваться даже теми ничтожными полномочиями, какие ей даровала ельцинская Конституция.

Если голосование имело решающее значение, например, утверждение ельцинских кандидатов на пост премьер-министра или действия по импичменту, Кремлю всегда удавалось получить необходимое количество голосов: многих законодателей либо подкупали, либо шантажировали».[352]

Посмотрим, как это делалось на практике в случае, пожалуй, самого большого унижения Думы. Между прочим, в этом деле Генеральная прокуратура во главе с будущим правдоискателем Скуратовым осталась в стороне. А ведь речь шла о законности деятельности президента!

Но в тот период Скуратов ещё не хотел вмешиваться. Не резон. Удобнее смотреть по стороны.

6.2. Ельцин «насилует» Госдуму

«Чуть подует сквознячок из Кремля — и Госдума дрожит, как осиновый лист. То ей мнится, что ОМОН пришёл её арестовывать. То чудятся танки в Охотном ряду. То её распустят и больше, сердечную не соберут. То уничтожат „партийные списки“ и заставят маяться по округам. Дума мнительна, как барышня на выданье. Трепетная, как овечий хвостик».[353]

И вот этой самой Думе нужно было реагировать на очередной заскок президента. Напомним Конституцию. Председатель Правительства назначается Президентов Российской Федерации с согласия Государственной Думы. Предложение о кандидатуре Председателя Правительства Российской Федерации вносится не позднее двухнедельного срока после отставки Правительства. Такую конституционную процедуру президент не намерен был нарушать.

Он знал, что в глубине души многие господа депутаты за своё кресло все равно прогнуться, как бы они не держались гордо и спесиво. Психология продажности для депутата — вещь очень и очень характерная. Надо же отрабатывать огромные деньги, потраченные на выборы.

Между прочим, оппозиция была не одинока. «У были причины недолюбливать Кириенко. Во-первых, он принадлежал к когорте молодых реформаторов, был близок к и. Во-вторых, находясь на посту министра топлива и энергетики, пресекал попытки приватизировать „Роснефть“ в пользу …

Органы печати, принадлежащие, повели атаку на».[354]

Тем временем президент начал действовать. 27 марта 1998 года подписал бюджет-98, «вселил» в кабинет и направил письмо с предложением на пост премьера. Свою роль президент сыграл, и настала очередь другого игрока (точнее целого корпуса коллективных игроков, они же так называемые «слуги народа»).

В радиообращении заявил Госдуме: «Не затевайте новый виток конфронтации. Я не пугаю, но как президент говорю: никаких поблажек не дам. Экономьте время, утверждайте. Иначе…» — выразительный жест кулаком.

Уже в этих словах чувствуется давление президента, который понимал, что депутатам не хочется соглашаться с кандидатурой. Психологически депутатам сложно было понять, как такой молодой премьер справится со своими обязанностями по управлению большой страны в ситуации кризиса. Но «царю Борису» захотелось нового и молодого. Захотелось и все тут. Хозяин — барин.

«Прохождение кандидатуры через парламент привело к жесточайшему политическому кризису».[355] Начнём по порядку, как прогибал господ депутатов, и как они прогнулись. Тут интересно поведение и той и другой стороны. Они оказались достойны друг друга. Два сапога — пара.

7 апреля 1998 года в Кремле прошёл т.н. круглый стол по кандидатуре будущего премьер-министра России. Левая оппозиция предложила президенту создать коалиционное правительство, сменить кардинально его курс. В качестве альтернативных премьеров на «круглом столе» звучали имена: Строев,,. настоял на кандидатуре и предложил участникам в 1998 г. отказаться от конфронтации: «Я без вето — вы без запретов».