Человек, похожий на генерального прокурора, или Любви все возрасты покорны

Но публично просто так сдаваться хотелось не всем депутатам. « лично попытался отговорить от новой попытки. Он откровенно ему сказал, что он молодой человек, ему всего 35 лет, он четыре месяца работал в министерстве. Зачем лезть в петлю, чтобы через полгода или к концу года его отправили в отставку при рассмотрении следующего бюджета?…Но категорически отказался, намекнув, что он связан некими обязательствами».[361]

Ситуация обострялась буквально с каждым днём. 14 апреля 1998 года после встречи с Г., вернувшийся в Госдуму, заявил, что при повторном голосовании необходимо голосовать за, чтобы уберечь парламент от роспуска, который намерен осуществить президент страны, в случае отрицательных результатов голосования в третий раз.

17 апреля 1998 года Госдума во второй раз отказалась утвердить кандидатуру на пост председателя Правительства РФ. Против проголосовал 271 депутат, за — 115. Президент Б. Ельцин внёс кандидатуру С. К ириенко на рассмотрение Госдумы в третий раз. явно давил на Думу. Ей оставалось признать своё поражение или стоять «насмерть», т.е. до роспуска, что, впрочем, для многих депутатов было действительно смерти подобно. Как же, только пригрели кресла, а тут уже и пошёл вон! А как же деньги, которые вложены в избрание на депутатский пост? Жалко все же потраченных средств.

Попытки спрятаться за спину (т.е. решение) Конституционного суда провалилась. 21 апреля 1998 года Конституционный суд России принял запрос о правомочности президента выдвигать несколько раз одну и ту же кандидатуру на пост главы правительства. Председатель Суда Марат Баглай сообщил, что рассмотрение состоится в порядке очереди и не раньше августа. «Председатель КС Марат Баглай не желал повторить печальный опыт Зорькина и вступать в конфликт с властями…. Мнение парламентариев об особой важности запроса Баглай отверг, так как все дела важные и у него нет критериев для расстановки по ранжиру».[362] Критериев по закону, действительно, нет, а уму и совести господа судьи решать не намерены были.

Впрочем, лидеры оппозиции вряд ли на это и рассчитывали. Запрос Конституционный суд был для них простой формальностью. Принимать решения нужно было самим. А решение грозило быть судьбоносным для господ депутатов (именно это их волновало в первую очередь), для страны и даже для конституционной практике управления государством.

23 апреля 1998 года Президент России и председатели обеих палат парламента обсудили ситуацию с утверждением в Госдуме нового главы правительства. направил послание депутатам нижней палаты парламента с призывом утвердить предложенную им кандидатуру.

«…В третий раз депутаты решили не рисковать и, скребя сердцем, высказались в поддержку нового председателя правительства. За два с половиной года, прошедших после парламентских выборов, они ещё не успели полностью воспользоваться своими обширными привилегиями. Особенно боялись потерять думские мандаты почти никому неизвестные избранники из глухих провинций. „Семье“ опять крупно повезло. Она научила будущих хозяев Кремля навязывать свою волю законно избранному парламенту, формально не нарушая конституцию».[363]

«Оппозиция в Думе имел все возможности опередить Президента в самый неудобный для исполнительной власти момент, — считал, — поставив вопрос о недоверии Правительству. А затем, трижды отвергнув предложенную кандидатуру, добиться роспуска Думы и досрочных выборов, что, полагаю, было бы по достоинству оценено оппозиционным режиму электоратом. Однако опять верх взяла боязнь решительных действий, склонность к политическому торгу, желание действовать по принципу: „лучше синица в руке, чем журавль в небе“.[364]

24 апреля 1998 года Государственная Дума в третий раз рассмотрела кандидатуру на должность Председателя Правительства Российской Федерации и дала согласие Президенту Российской Федерации на назначение на должность Председателя Правительства Российской Федерации («за» — 251, «против» — 25).

«…Состоялось два голосования: два тайных и одно — открытое. В ходе тайного голосования большинство, включая часть голосов от оппозиции, поддержало Кириенко. По мнению ряда политологов, при третьем голосовании был вынужден пойти на тайное голосование специально, с тем, чтобы дать возможность части умеренных депутатов проголосовать за создание Правительства, что и произошло. Сам отрицает такой замысел и говорит об отсутствии должной дисциплины во фракции, нестойкости отдельных депутатов-коммунистов».[365] Не все в это поверили.

«Когда начинало пахнуть жареным, то есть когда дело подходило к роспуску Думы, депутаты от оппозиции, исповедующие лозунги решительного неприятия режима, всегда находили с общий язык. Так было летом 1996, когда предстояло утверждать премьером, так было осенью 1997, когда хватило звонка Президенту, чтобы снять вопрос о вотуме недоверия антинародному Правительству, так было при одобрении бюджетов вымирания последних лет».[366]