Человек, похожий на генерального прокурора, или Любви все возрасты покорны

Благоразумно, обходит стороной вопрос, как и почему Скуратов стал Генеральным прокурором. А ведь именно он (Ельцин) принял решение назначить этого человека генеральным прокурором, как и всех его предшественников. А, следовательно, он и несёт ответственность за неудачный выбор. Но кто же признает свои ошибки?

«Юрий Скуратов, обладавший рядом незаменимых для прокурора качеств — исполнительностью, цепкой памятью, упорством, не обладал главным — волей, мужским характером, верой в себя, в свои силы, оказался в каком-то смысле пустоцветом», [469] — счёл необходимым написать первый экс-президент РФ. Но, повторимся, ведь кандидатура Скуратова на должность Генерального прокурора была предложена президентом РФ. Значить до определённого времени устраивал, а потом разглядели. Бывает. Не первый раз президент ошибался в Генеральных прокурорах. Но в России на грабли привыкли наступать слишком часто.

Кроме того, похоже, уважаемый Юрий Ильич «заигрался». Поясним. Во-первых, не имея опыта практической прокурорской работы, он не вполне понял значение компромисса между законностью и целесообразностью, на которые постоянно идут практические работники. Без этого в России (и не только в ней) долго работать просто не возможно.

Отсутствие опыта практической работы, вероятно, сказалось также на формирование нереалистической оценке возможностей по расследованию конкретных уголовных дел.

Во-вторых, ему показалось, что он имеет возможности серьёзно влиять на политическую ситуацию и на конкретных лиц, располагая компрометирующими данными и обладая правом их реализации. На самом деле, роль генерального прокурора в России почти всегда сводилась к достаточно узкой задаче — выполнение указаний руководителя страны.

В-третьих, он оказался интересен для всех антиельцинских сил, которые оказали ему определённую поддержку в создании иллюзии у Скуратова в своей значимости и способности влиять на ситуацию.

вспоминал: «Мы регулярно встречались. Юрий Ильич информировал меня о ходе расследования наиболее громких убийств: священника Александра Меня, телеведущего Влада Листьева, журналиста Дмитрия Холодова, бизнесмена Ивана Кивилиди. То, что убийства эти из года в год остаются нераскрытыми, меня очень волновало. Я не раз говорил об этом Скуратову.

Он своим тихим, нарочито бесцветным голосом объяснял: идут следственные действия, очерчен круг подозреваемых, отрабатываем одну версию, другую версию…

Но я видел — на самом деле ничего не происходит. Бесконечная монотонность скуратовских отговорок стала раздражать».[470] Скуратов, кстати, приводит несколько иной варианта своих бесед с президентом.[471]

Тут следует немного уточнить. Возможности прокуратуры по раскрытию серьёзных и запутанных преступлений достаточно ограничены. Правом проведения оперативно-розыскной деятельности (в отличие от МВД, ФСБ и некоторых других ведомств) прокуратура не наделена. А часто (если не почти по всем случаям) именно оперативно-розыскные мероприятия приводят к раскрытию таких сложных преступлений, когда в момент возбуждения уголовного дела неизвестны лица совершившие преступление или иные важные обстоятельства дела.

Так что за не раскрытие названных преступлений органы прокуратуры должны обычно нести лишь частичную ответственность. Тем более, что и после Скуратова раскрываемость неочевидных преступлений оставалась все также низкой.

Сам же Юрий Ильич справедливо замечал: «Должен заметить, что следственным путём раскрываются только десять процентов преступлений, девяносто процентов раскрываются оперативно-розыскными действиями. Так что вопросы об убийстве Александра Меня, Дмитрия Холодова, Владислава Листьева должны адресоваться не столько мне, сколько совершенно другим людям, другим силовым структурам но президент этого словно бы не ведал и спрашивал с меня».[472]

Но уж очень заманчиво обвинить «плохого» прокурора в бездеятельности такого рода. На самом деле, Генеральный прокурор досаждал президента РФ совсем другими делами. Президент «счёл, что Ю. Скуратов явно выходит из подчинения, начиная свою собственную политическую игру и становится опасным для Семьи».[473]

Время было тогда для первого российского президента тревожным. «Это были очень тяжёлые месяцы для. Будущее было совершенно не ясно. На ключевой должности генерального прокурора — на случай всяких непредвиденных обстоятельств — хотелось иметь надёжного союзника. тоже не знал, как сложится будущее, и держался отстранено, поэтому в Кремле не считали, что могут на него положиться».[474]

В силовом блоке были расставлены, казалось бы, надёжные люди, а вот с прокуратурой не все ясно. Тем более, что Генеральный прокурор формально не подчиняется президенту страны. Скорее можно сказать, что подчиняется он Совету Федерации, который в то время был местом общения глав исполнительной и законодательной власти российских регионов. Такая тусовочка региональных вождей.