Черепашки-ниндзя против Злобного Крага

Я вам сейчас объясню, — сказала гер­цогиня. — Вот уже более трехсот лет гер­цоги Каледийские из рода в род, от отца к сыну, с копьем в руке защищают этих бед­ных людей, чтобы они могли спокойно со­бирать урожай на своих полях. Вот уже бо­лее трехсот дет, как герцогини Каледийские прядут шерсть для бедняков, посеща­ют больных и держат новорожденных над купелью. Вот почему все вас приветствуют, дети мои.

«Непременно буду защищать землепаш­цев!» — подумал Грегори.

«Непременно буду прясть шерсть для бедняков!» — подумала Клер.

Они ехали зелеными лугами, усеянными звездочками цветов. Синие горы вырисовы­вались на горизонте. Странная точка при­влекла внимание Грегори. Он пристально вгляделся и протянул руку к востоку.

—                  Что это там виднеется? — спросил он. — По-моему, это большой стальной щит.

—                  А, по-моему, это такая серебряная пряжка, большая-большая, как луна, — сказала Клер.

—                  Нет, это вовсе не стальной щит и не сере­бряная пряжка, — сказала герцогиня. — Это озеро блестит на солнце. А поверхность воды, которая кажется вам издали гладкой, как зер­кало, покрыта бесчисленными волнами. Бере­га этого озера, которые представляются вам та­кими ровными, словно вырезанными из металла, на самом деле, покрыты камышом и ирисами. У этих ирисов цветок — словно глаз человеческий между мечами.

—                  Вот бы поглядеть! — восхищенно вос­кликнула Клер.

—                  Каждое утро белый пар окутывает озе­ро. Под полуденным солнцем оно сверкает, словно латы моего любимого мужа. Но к этому озеру нельзя приближаться.

—                  Почему? — спросил Грегори.

—                  В нем живут злые феи, которые увле­кают путников в свой хрустальный дворец.

В эту минуту они услышали монастыр­ский колокол.

—                  Мы оставим здесь лошадей, — сказала герцогиня своим спутникам, — и отпра­вимся на обедню пешком. Ведь три волхва приближались к яслям Иисуса Христа не на слонах и не на верблюдах.

После обедни они вышли из собора.

Уродливая, покрытая лохмотьями стару­ха сидела у дверей. Герцогиня протянула ей золотую монету, промолвив:

—                  Примите, матушка.

—                  Зачем вы дали золотой? — удивился Грегори. Ведь она ничего не сделала, чтобы заработать эти деньги.

—                  Разве ты не знаешь, что надо почитать бедных? — спросила его герцогиня. — Ведь их возлюбил Христос.

Наклонившись к Грегори, старуха сказа­ла, хихикая:

—                  Желаю вам, прекрасный принц, завое­вать столько королевств, сколько мне при­шлось потерять. Я была когда-то короле­вой Жемчужных островов и Золотых гор. Каждый день у меня за столом подавали четырнадцать сортов рыбы, а за мной хо­дил негритенок и нес мой шлейф.

—                  Но как же случилось такое несчастье, что вы лишились ваших островов и гор, до­брая женщина? — спросила Клер.

—                  Я навлекла на себя гнев глуммов. Они унесли меня далеко от моих владений.

—                  Разве они такие могущественные, эти глуммы? — спросил Грегори.

—                  Могущественны, потому что живут в недрах земли и знают силы камней, — от­ветила старуха. — Они добывают металлы и открывают источники.

—                  А чем же вы их так прогневили, ма­тушка? — спросила герцогиня.

Один из глуммов явился ко мне декабрь­ской ночью и попросил позволения пригото­вить к сочельнику праздничный ужин в кух­не замка, — рассказала старуха. — Эта кухня была больше самого большого дворцового за­ла. Полки в ней ломились от множества вся­кой посуды. Глумм обещал, что они ничего не сломают и не испортят. Но я все-таки отказа­ла ему в его просьбе. И он исчез, бормоча под нос невнятные угрозы. А на третью ночь — это был канун Рождества — тот же глумм явился ко мне в опочивальню, а за ним не­сметное множество других человечков. Они схватили меня с моего ложа в одной рубашке и унесли далеко-далеко, сюда, в Каледию. Покидая меня, глуммы сказали: «Такая кара ждет тех богачей, которые ничего не хотят уделить из своих сокровищ трудолюбивому и доброму народу глуммов».

—                  Отчего же вы не попытались вернуть­ся назад на Жемчужные острова? — спро­сил присутствовавший при разговоре Ми­келанджело старуху. — Ведь если ваши подданные любили вас, то сумели бы защи­тить от глуммов.

—                  Мои подданные терпеть меня не мог­ли, — вздохнула бывшая королева Жем­чужных островов и Золотых гор. — Они считали меня непомерно жадной и скупой. Когда глуммы уволокли меня, все поддан­ные, даже придворная свита, несказанно обрадовались. Они поблагодарили глуммов и попросили их утащить меня куда-нибудь подальше, если мне только вздумается вер­нуться на престол...

—                  Тогда я вам, действительно, ничем не могу помочь, — подумав, сказал благород­ный Микеланджело.

Утешив беззубую старуху за рассказ доб­рым словом и щедрым подаянием, герцогиня отправилась со своими спутниками об­ратно в замок. *