Черепашки-ниндзя против Злобного Крага

Девушка так и застыла на месте. Ей ка­залась безумной мысль уйти так далеко без спросу. Да еще в атласных туфельках! А на ней были атласные туфельки. Ну разве это благоразумно?

—                  Нам надо идти, и вовсе не обязательно быть благоразумным! — величественно за­метил Грегори.

Он с возмущением думал о том, что Клер сама его стыдила за нерешительность, а те­перь прикидывается удивленной... На этот раз, Грегори сам готов был презрительно отослать ее к куклам и рукоделию.

—                  Девчонки всегда так! Подстрекают, а потом увиливают! — возмущенно сказал юноша. — Оставайся! Я пойду один.

Она схватила его за руку. Он оттолкнул ее. Она повисла у него на шее и, всхлипывая, сказала:

—                  Я пойду с тобой!

Грегори не в силах был устоять.

—                  Идем, — сказал он, — только не надо идти по городу, а то нас увидят. Лучше пойдем крепостным валом и выйдем на большую дорогу по проселку.

И они пошли, держась за руки.

—                  Мы пойдем той же дорогой, — излагал Грегори свой план, — по которой ехали в монастырь. И, конечно, увидим озеро, как увидели его в прошлый раз. Тогда мы пой­дем к нему прямо через поля.

На откосах рва Клер насобирала цветов. Это были мальвы, ромашки, колокольчи­ки, кукушкины слезки. Она сделала букет, но цветы вяли прямо на глазах. И, когда путники дошли до старого каменного мос­та, на букет просто жалко было смотреть.

Клер никак не могла придумать, что ей делать с цветами, и она решила бросить их в воду, чтобы они освежились. Но потом ей пришло в голову подарить букет статуе, ко­торую назвали «Безголовая женщина». Мимо нее они как раз проходили в этот мо­мент.

Клер попросила Грегори поднять ее и по­ложила всю охапку полевых цветов между сложенными руками старого каменного из­ваяния.

Когда они отошли довольно далеко, де­вушка обернулась и увидела, что на плече статуи сидит голубь.

Некоторое время они шли молча, потом Клер сказала:

—                  Пить хочется.

—                  И мне тоже, — признался Грегори. — Только речка осталась далеко позади, а здесь ни ручья, ни родника не видно.

—                  Солнце такое горячее, что оно, навер­но, все выпило. Как же нам теперь быть? — посетовала Клер.

Вдруг они увидели идущую по дороге крестьянку, которая несла в корзинке ягоды.

—                  Вишни! — закричал Грегори. — Какая досада, что у меня нет денег, не на что ку­пить!

—                  А у меня есть деньги. — торжествую­ще сказала предусмотрительная Клер.

Она вытащила из кармана кошелек, в ко­тором было пять золотых монет, и обрати­лась к крестьянке:

—                  Дайте нам. матушки, столько вишен, сколько войдет в мой подол.

С этими словам она приподняла обеими руками подол своей юбки. Крестьянка бро­сала в нее три пригоршни вишен. Клер протянула золотую монету и спросила:

—                  Этого довольно?

Крестьянка схватила монету, которая с лихвой оплачивала все вишни в ее кор­зинке вместе с деревом, на котором они со­зрели, и с участком земли, где росло это де­рево.

—                  Что мне с вас больше-то просить! Рада вам услужить, моя принцессочка! — отве­тила хитрая крестьянка.

—                  Ну, тогда положите еще вишен в шап­ку моего спутника, — попросила Клер, и вы получите еще одну золотую монету.

Крестьянка охотно сделала это, а затем пошла своей дорогой, обдумывая, в какой шерстяной чулок, в какой тюфяк запря­тать ей золото.

Клер и Грегори шагали дальше, поедая вишни и бросая косточки направо и нале­во. Умбрийский принц выбрал две вишен­ки, державшиеся на одной веточке, и наце­пил на уши своей спутнице, как сережки. Он смеялся, глядя, как эти румяные ягод­ки-близнецы покачиваются у щек Клер.

Их веселое путешествие прервал каме­шек. Он забрался в башмачок Клер, и она начала прихрамывать. Каждый раз, как она спотыкалась, ее белокурые локоны взлетали и падали ей на щечки. Так, прихрамывая, она прошла несколько шагов и уселась на краю дороги. Грегори встал возле нее на ко­лени, снял с ее ноги атласную туфельку, встряхнул — и оттуда выскочил маленький белый камешек.

Клер поглядела себе под ноги и сказала:

—                  Когда мы еще раз пойдем на озеро, то наденем сапожки.

Солнце уже начало клониться к западу. Легкий ветерок ласкал щеки и шеи юных путешественников, и они, приободрившие­ся, смело продолжали свой путь. Чтобы легче было идти, путники распевали песни, держась за руки, и смеялись, глядя на дви­жущиеся перед ними две сплетенные тени.

Но вдруг Клер остановилась и закричала:

—                  Я потеряла туфельку!.. Мою атласную туфельку!..

Маленькая туфелька, шелковый шнурок которой развязался при ходьбе, лежала на пыльной дороге.

Оглянувшись, Клер увидела, что башни Каледийского замка уже скрылись на гори­зонте в тумане. Она почувствовала, что сердце у нее сжалось и слезы подступили к глазам.

—                  Нас съедят волки, — сказала она. — Матушка нас больше не увидит и умрет от горя»

Но Грегори надел ей на ножку туфельку и пообещал:

—                  Когда колокол в замке прозвонит к ужину, мы уже придем обратно. Вперед!