Черный Феникс Чернобыля

– По-твоему получается, что он жив… Но это же бред, Глеб!

– Ну знаешь ли, с некоторых пор я стал весьма всерьез относиться к нашим сказкам, да и мнение графа Ивана Потоцкого на сей счет ох как важно! Я вот грешным делом даже подумал, что своего Агасфера в «Рукописи, найденной в Сарагосе» он списал с фигуры Кмиты-Чернобыльского. Почему нет, хотя бы частично, учитывая, что Агасфер – собирательный персонаж? А мужицкие сказки Пикова подвигли графа на это. В родительской библиотеке я прочел роман «Голем» Густава Майринка (московское издание 20-х гг.), и зачем утверждать, что Кмита-Чернобыльский не может быть нашим, мягко выражаясь, славянским Големом. Именно он привел евреев из-под Бреста и Вельска в Чернобыль в рамках программы Речи Посполитой по заселению пустующих владений. И отбирал он себе евреев-каббалистов для собственных магических нужд. Ими и, разумеется, их знаниями он хотел укрепить место силы вокруг заброшенного святилища Чернобога в окрестностях Чернобыля. Я его нашел, к слову. С евреями он обращался очень жестко и жестоко, как и подобало польско-литовскому офицеру, вознамерившемуся стать магнатом, что ему, как мы выяснили, наполовину удалось (впрочем, так же свирепо он поступал со своими единокровными единоверцами-московитами). Зная, каким ремеслом он занимается в своих набегах, наводя на православные земли басурман, в том числе крымских ногайцев, благородные ляхи откровенно им брезговали. А посему он был в почете лишь у таких же под стать ему выслужившихся у латинян предателей греко-православной веры – у всех этих Сангушек, Ходкевичей, Сапег, Друцких и пр. Возможно, притесняемые им евреи-каббалисты из Чернобыля наложили на него определенную магическую формулу заклятия и его не упокоенные душа с плотью скитаются уже не одно столетие вокруг святилища Чернобога. Во всяком случае я бы не стал делать поверхностные выводы об этих вещах. Вот и спутник по жизни и писательству великого Михаила Афанасьевича Булгакова и опять же киевлянин Яков Эммануилович Голосовкер происходит из семейства крещеных чернобыльских хасидов. Спутник я сказал в том смысле, что их жизненные орбиты двигались параллельно друг другу и так и не пересеклись на плане земного бытия, но, возможно, когда-нибудь и где-нибудь пересекутся, я почему-то верю в это.

Филон Кмита-Чернобыльский.

Фрагмент картины Яна Матейко (от 1872 г.) Стефан Баторий под Псковом

Они заговорились столь откровенно, каждый поскрипывая своей армейской кроватью, как будто знали друг друга по прежней жизни, пока несколько часов по полуночи не ворвалось своей свежестью и не оглушило соловьиными трелями погожее киевское утро, усыпив обоих крепким сном постепенно и необратимо выздоравливающих молодых людей.

Несколько дней спустя выдался очень ветреный день в Киеве и, как выяснилось, пришел с Суходола (низовье Днепра) суховей, дувший в направлении северо-запада – его порывы даже издавали свист, упираясь в старые рамы окружного военного госпиталя, напоминая, по мнению Глеба Галашко, завывание отбившейся от стаи молодой волчицы. На закате все стихло, и небесный свод покрыли, словно светящиеся ягоды, крупные звезды южной ночи, которые невозможно увидеть ни в Черной Руси на Волге, ни по всему русскому Залесью. В такой торжественной и строгой обстановке, восхищавшей некогда эллинских философов и мудрецов классической поры, и продолжилась их беседа о стремительно произошедших события, опаливших их если не огнем, то уж точно горячим пеплом.

– Вообще паны и люди иных сословий из наших мест – киевского и житомирского Полесья, Северщины и Подолья – славились своим оборотничеством, – как ни в чем не бывало начал Глеб.

– Это что же у вас край русалок, ведьмаков и ведьм? – бодро вопросом поддержал товарища Роман, сам мгновенно разогревшись любопытством от услышанного.