Черный Феникс Чернобыля

– Но это уже слишком, юноша…

Все сразу исчезло – и зеркало, и отражавшееся в нем волосато-бородатое лицо околдованного заклятьем существа: буквально через несколько мгновений я оказался в той точке на опушке большой похожей на перевернутое блюдце поляны, откуда начинал свое исследование и, решив не возвращаться к камню и не испытывать больше судьбу, побрел в город Припять, сжимая крепко ремешок от и вовсе не понадобившегося мне ружья, где заночевал в доме у одного давно знакомого «черного» археолога. Поделился увиденным и пережитым только с отцом, но он посчитал, что это было наваждение и меня ввели в иллюзию лесные духи. Тем не менее, координаты этого места я четко определил и внес в свою тетрадь…»

Вскоре прошел весь срок пребывания в окружном госпитале для ставших друзьями лейтенанта войск Гражданской обороны Романа Беневоленского и студента исторического факультета Киевского университета Глеба Галашко. Они оставили нелюдимого немца Вилли Лорая, лечение которого затягивалось, в наследство другим въехавшим на их место военнослужащим. На два дня с ночевкой Глеб пригласил Романа к себе домой в Печерский район Киева, неподалеку от Суворовского училища на бульваре Леси Украинки, а полковник Владимир Галашко взялся выправить все воинские проездные документы и предписания лейтенанта: через двое суток тот направлялся в военный профилакторий, находившийся в Кировском районе Крымской области. К тому же, за Романом в Киев должна была через день заехать из Москвы старшая сестра Валерия, тоже спешившая к дочке Насте и мужу физику-теоретику Павлу Самохвалову в Гаспру под Ялту на отдых. Для сестры дед с бабкой из Москвы по академической квоте забронировали номер в шикарной гостинице «Украина» (бывший «Паласт-Отель») в центре Киева. На следующее утро Глеб и Роман встретили сестру последнего и весь день возили ее на такси по киевским достопримечательностям: Крещатик, Подол, Софийский собор, Владимирский собор, Андреевская церковь, Киево-Печерская лавра. Отужинав втроем в ресторане гостиницы «Украина» и оставив отдыхать сестру Романа Валерию в номере, они решили прогуляться от станции метро Печерская до дома Глеба и по пути зашли осмотреть двор Суворовского училища: Глеба как сына полковника штаба округа беспрепятственно пропустили через КПП, да и у лейтенанта Беневоленского проблем с местной комендатурой не возникло. Здесь когда-то располагалось Киевское инженерное военное училище, юнкером которого являлся Николай Афанасьевич Булгаков (1898–1966), умерший вдали от родины родной младший и любимый брат выдающегося писателя, врач, биолог, бактериолог, послуживший прототипом Николки Турбина в бессмертном романе «Белая гвардия».

Они оба стояли у памятника А. В. Суворова, не в силах скрыть друг от друга невесть откуда нахлынувшей обоюдной грусти, а в закатном мареве нависала вдали с днепровского холма Родина-Мать со своим коротким гладиаторским мечом. Первым прервал тяготеющее сумрачное безмолвие Глеб Галашко:

– Роман, я написал тебе на листе топографические координаты подворья с хатой Филона Кмиты-Чернобыльского. Полагаю, что они когда-нибудь тебе да пригодятся. В любом случае, ты узнаешь, как их применить. Все произошло, как и говорил Кмита. Смотри, как все развивалось в Чернобыле – 20 секунд и аппаратура отключена, затем 20 световых вспышек и несколько шаровых молний, а затем уже глухие взрывы в четвертом энергоблоке. Таков пролог катастрофы, после которой мир уже не будет прежним ни для нас, ни для кого бы то ни было. Если мы больше не увидимся по тем или иным причинам, то приезжай на синь-камень Чернобога в Переславле-Залесском в ростовской земле и вспоминай обо мне.

– О чем ты говоришь, дружище! У нас еще вся жизнь впереди.

– Вся да не вся. Поверь я знаю, о чем говорю. У меня в роду был слепой кобзарь из северской Мены с сильно развитым предвидением на тонком плане. Опять же моя мама Лидия Федоровна Волковинская из рода околичной шляхты Подолья, у них все тоже обладали подобными способностями. Глянь, как мы с тобой разоткровенничались, можно сказать, в присутствии обоих братьев Михаила Афанасьевича и Николая Афанасьевича Булгаковых, а свидимся ли мы с тобой с ними, как знать, а в общем, я и не исключаю такой возможности. Ладно, пошли уже домой.

Придя домой и на цыпочках пробравшись на кухню, поскольку родители Глеба уже спали, они, достав из холодильника горилку на меду и с перцем, трижды подняли тост и выпили за Чернобогову быль, былины киевского цикла и Черную Русь, уроженцем которой по праву получались Роман и Валерия Беневоленские.

Поутру, пока Валерия покупала снедь в дорогу на Бессарабском рынке Киева, они еще несколько часов кряду просидели в привокзальном кафе, лениво потягивая пиво из Оболони, и когда уже вернулась Валерия, а пассажиров пригласили на посадку на дневной поезд, следовавший до Симферополя, Глеб сунул в руку Романа книгу Бориса Рыбакова «Язычество Древней Руси», сказав несколько удрученно:

– На память… И чтобы нескучно было в дороге.