Черный Феникс Чернобыля

То явление, которое у Виктора Тростникова представляется как сообщество или даже эзотерическое братство бездуховности, Рене Генон обозначает термином контр-инициации. Нам здесь интересен тождественный параллелизм в мировоззрении двух мыслителей – русского физика и математика Виктора Тростникова и выдающегося представителя французской эзотерики Рене Генона, впоследствии каирского шейха. Оба практически одинаково описали развитие европейской науки и цивилизации, начиная с Эпохи Возрождения: один в своем сочинении «Царство количества и знаки времени»; другой – в «Мыслях перед рассветом». В основании подобной событийной и так называемой гуманистической парадигмы западноевропейской истории оба автора видят заговор, разумеется не одномоментный, как принято это воспринимать, а растянувшийся на последние пять с половиной столетий, если брать за начало Ренессанса итальянское Кватроченто, результатом которого стали натурфилософия, рассматривавшая человека как детерминированный естеством автомат, атеистическое мировоззрение, замаскированное в разные времена под всякими «-измами», от эмпиризма, пантеизма, теизма до деизма, философии позитивизма и исторического материализма, Просвещение и энциклопедисты XVIII-го столетия, теория Дарвина и, как следствие, социал-дарвинизм, ну и, разумеется, фрейдизм и марксизм-ленинизм. Если продолжить линию этой преемственности, то в наше время это уже набивший оскомину трансгуманизм, очень интересующий все элиты, и ставший пресловутым Искусственный интеллект. Все это дается нами в основных чертах и грубыми мазками, чтобы подчеркнуть масштабность оного заговора, который продвинутые книги и монографии по истории и феноменологии научной мысли рассматривают только как этапы ее неизбежного и поступательного развития. Однако сугубо манипуляционный характер магистральной направленности европейского научного процесса уже был выявлен Рене Геноном, писавшим в 20-е и 30-е гг. XX-го столетия, и четко определен Виктором Тростниковым в своем главном произведении «Мысли перед рассветом» от 1977 года. Парадоксальность последнего как раз и заключается в том, что чаемый автором рассвет может и не наступить. Собственно, таков итог книги: в мире борются два дракона, порожденные одной сущностью, красный (коммунизм) и желтый (либеральный капитализм), являющиеся по сути разными сторонами одной медали; отсюда нет никакого смысла противостояния режиму, поскольку это заведомая ловушки или, если угодно, иллюзия.

Но что же это за легендарное сообщество, эзотерическое братство, столь коренным образом изменившее по Виктору Тростникову ход европейской, да и всей человеческой истории? Русский физик и математик абсолютно точно определил реальность его существования в XVI–XVII вв., однако, полагал, что оно было децентрализованным, а в разных странах Западной Европы, в том числе Чехии, германских княжествах, Голландии и Англии, действовали группы единомышленников, стремящихся к одной и той же цели в своих начинаниях. Иными словами, братство бездуховности в «Мыслях перед рассветом» это первая европейская сетевая организация (при том достаточно скудном уровне коммуникации), добивавшаяся решения поставленных задач не иерархическим, но роевым способом и манипулированием со своей стороны сильными мира сего.

Магическая фигура Розы и Креста.

Из рукописи Герметического ордена Золотой зари

Пример такого манипулирования показан в сочинении Никколо Макиавелли (1469–1527) «Государь» от 1513 года (первоначальное название «О княжествах»), в котором правитель в результате точно выверенного воздействия на него советника становится его игрушкой или, если угодно, куклой: до итальянского Кватроченто ни княжеские советники, ни шуты, находившиеся под присмотром и светских, и церковных властей, не могли и помыслить об этом.

Дело в том, что, начиная с Эпохи Возрождения, в европейскую жизнь вошла не только герметическая магия и некоторые трансовые практики, но и стали бурно развиваться технические знания, появились первые автоматические установки. Власть стремительно обмирщалась, что видно по произведениям отца современной политологии Никколо Макиавелли, а официальная Римско-католическая церковь оказалась неспособной давать адекватные ответы на вопросы, выдвигаемые бурной технизацией жизни: вместо монашеских скрипториев возникали типографии, и текст Священного Писания, некогда хранившийся в кругу жреческой корпорации, стал доступен среднему горожанину, владевшему грамотой. Отсюда Реформация и люди, стоявшие в ее тени и отмеченные загадочным знаком Розы и Креста. Тут достаточно припомнить первый Лютеров символ, чтобы понять, что первого немецкого протестанта продвигала некая тайная группа лиц, эмблематика которой проявилась в раннем лютеранстве.