Черный ящик

Бэнкс отрицательно помотал головой, но Босх наседал:

– А пленки? Косгроув упоминал когда-нибудь, что вынул пленки из ее фотоаппаратов?

– При мне – нет. Сколько раз еще повторять, приятель, что я вообще ничего не знаю о случившемся в проулке? Меня там не было!

До Босха внезапно дошло, что он упустил очень важную для подобного допроса тему, и он мысленно отругал себя за забывчивость. Он ведь прекрасно понимал, что такого разговора с Бэнксом наедине ему больше не повторить. Как только дело сдвинется с места, Бэнкса повсюду будет сопровождать адвокат. И даже если защитник посоветует ему продолжать сотрудничать с властями, Босху все равно уже никогда не представится возможность побеседовать с Бэнксом с глазу на глаз и по установленным им самим правилам. Следовало выжать из него максимум информации прямо сейчас.

– А что вам известно о номере Йесперсен в гостинице? Кто-то побывал там после ее убийства, открыв дверь ключом. Его похитили у нее из кармана, когда она была уже мертва.

Но Бэнкс начал качать головой, когда Босх еще не успел закончить вопроса. Ответ был очевиден.

– Ничего не знаю об этом.

– Уверены? – настаивал Босх. – Сокрытие от меня любой информации будет приравнено ко лжи. Если только мне это станет известно, считайте, что никакого уговора между нами не было. И тогда я со спокойной душой использую все сказанное вами против вас же. Это понятно?

И Бэнкс пошел на попятную.

– Послушай, я мало что помню. Но когда мы были в Лос-Анджелесе, я узнал, что Брабанд получил травму и отправился в больницу. Типа, у него случилось легкое сотрясение мозга, и он ночь провел в лазарете. Но позже сам Брабанд мне признался, что ничего подобного не было. Они с Карлом придумали эту байку, чтобы на время отлучиться из роты и с помощью того ключа обыскать ее комнату, посмотреть, не осталось ли там чего-то вредного для нас. Имея в виду случай на корабле.

Босх прекрасно помнил, как подали эту историю публике. Герой войны Брабанд оказался единственным солдатом 237-й роты, получившим повреждение при исполнении своего долга в Лос-Анджелесе. А теперь выяснялось, что все это ложь, часть плана скрыть факты группового изнасилования и убийства. И человек, обеспечивший сокрытие, с помощью богатого подельника уже дважды избирался окружным шерифом, а теперь метил в кресло конгрессмена.

– Что еще вы слышали? – спросил Босх. – Им удалось что-нибудь найти в ее номере?

– Да. Он забрал оттуда ее записи. Что-то вроде дневника, где описывалось, как она разыскивала нас и выясняла, кто мы такие. Получалось, она чуть ли не книгу собиралась настрочить обо всем. По крайней мере я так это понял.

– Дневник до сих пор у него?

– Понятия не имею. Я его в глаза не видел.

Босх рассудил, что Брабанд наверняка сохранил записи. Вместе с остальной информацией, которой он владел, дневник позволил бы ему полностью держать в руках остальных заговорщиков. Особенно важно ему было иметь рычаг воздействия на Карла Косгроува, своими деньгами и влиянием способного помочь Брабанду осуществить его самые смелые и амбициозные планы.

Босх проверил телефон. Запись все еще продолжалась, хотя прошла уже девяносто одна минута. Но и ему оставалось расспросить Бэнкса лишь об одном.

– Расскажите мне об Алексе Уайте.

Бэнкс изумленно уставился на него.

– Что еще за Алекс Уайт?

– Он был одним из ваших клиентов. Десять лет назад вы продали ему трактор-газонокосилку.

– Может быть. Но как, черт побери, это…

– В тот день, когда он приехал забрать покупку, вы позвонили в полицейское управление Лос-Анджелеса, представились его именем и навели справки о расследовании дела Йесперсен.

Босх по глазам заметил, что Бэнкс вспомнил, о чем идет речь.

– Ах да. Верно. Это был я.

– Зачем? С какой целью вы звонили?

– Меня беспокоило, как проходит следствие. В тот день у нас в комнате отдыха кто-то забыл газету, и я прочитал, что прошло ровно десять лет со времени беспорядков, и все такое. Вот и решил позвонить и все выяснить. Меня несколько раз переключали с одного копа на другого, пока один из них не согласился со мной поговорить. Но только он попросил сначала представиться, потому что на анонимные запросы они не отвечают. Мне подвернулась под руку бумажка с фамилией Уайта, и я решил этим воспользоваться. Они же не просили дать им адрес или номер телефона, вот я и подумал, что ничего страшного не случится.

Босх только теперь начал понимать, какую важную роль сыграл этот звонок. Если бы Бэнкс не позвонил, ничто не связало бы дела с Модесто и следствие до сих пор топталось бы на месте.

– На самом деле номер телефона был зафиксирован, – не без злорадства сообщил он Бэнксу. – Именно он вывел меня на ваш след.

Бэнкс угрюмо усмехнулся.

– Но я все равно никак не возьму в толк, зачем было звонить, – продолжал Босх. – Вы же знали, что вам уже ничто не грозит. А звонок мог только вызвать лишние подозрения.

Бэнкс пожал плечами.

– Да я и сам не понимаю. Нечистый попутал. Словно кто-то подтолкнул под руку. Я прочитал в газете про годовщину, стал вспоминать ту девушку, все, что случилось. Ну и решил выяснить, ищет ли еще полиция виновных.