Черный ящик

– Нет, Хенрик. Он пытался бежать на вертолете. И потерпел крушение. Он уже никогда не сможет ходить. У него раздроблен позвоночник. Медики считают, что он останется парализованным на всю жизнь.

– Я думаю, это хорошо. Вы тоже?

Босх ответил не колеблясь:

– Да, я тоже так думаю, Хенрик.

– Вы сказали, он убил Аннеке из-за власти. Как?

В следующие пятнадцать минут Босх кратко изложил ему фабулу дела, пояснив мотивы всех участников сговора. Рассказал, кем они были и что совершили. Пояснил суть военного преступления, которое расследовала Аннеке. И закончил рассказ описанием последних событий – гибели Бэнкса, Доулера и Косгроува, обыска, проведенного в двух домах и в складском помещении, принадлежавших Брабанду в округе Станислас.

– Мы нашли там записи, которые вела ваша сестра во время своего журналистского расследования. Это как дневник. Брабанд много лет назад сделал перевод. Скорее всего он разделил записи на части и отдал разным переводчикам, чтобы ни один не мог узнать историю полностью. Он сам был кем-то вроде полицейского и, должно быть, заявил, что перевод ему нужен для дела, над которым он якобы работал. Перевод тоже у нас, и там описано все, что случилось на том корабле. По крайней мере то, о чем она тогда все же сумела вспомнить. Мы считаем, что дневник она оставила в номере гостиницы, и Брабанд завладел им после убийства. Потом это стало для него орудием против всех остальных, бывших на том корабле.

– Я могу получить дневник?

– Пока нет, Хенрик, но я сниму с него копию и отправлю вам. Он послужит вещественным доказательством, когда Брабанд предстанет перед судом. И это еще одна причина, заставившая меня позвонить вам. Мне понадобятся образцы почерка, чтобы эксперты подтвердили подлинность записей. У вас остались письма сестры или что-то написанное ее рукой?

– Да, у меня есть письма. Но могу я посылать копии? Они мне очень важны. Это все, что осталось на память о сестре, – письма и фото.

Вот почему Босх стремился встретиться с Хенриком лично. Но О’Тул громогласно заявил, что это попытка отдохнуть за границей за счет американских налогоплательщиков.

– Хенрик! Вынужден просить вас доверить мне оригиналы писем. Нужны именно подлинники, потому что почерковеды делают свои выводы на основе таких важных деталей, как нажим на ручку при письме и так далее. Пришлите их нам на время, пожалуйста. Я обещаю все вернуть в целости и сохранности.

– Да, хорошо. Я верю вам, детектив.

– Спасибо, Хенрик. Но нужно, чтобы вы отправили их как можно скорее. Уже назначены предварительные слушания Большим жюри, и нам бы хотелось заверить подлинность дневника, чтобы иметь возможность предъявить его в качестве улики. Кроме того, дело уже взял государственный обвинитель, и он просил меня узнать, не пожелаете ли вы прилететь на время суда в Лос-Анджелес.

Последовала еще одна пауза, прежде чем Хенрик ответил:

– Да, думаю, я должен лететь. Ради памяти сестры.

– Я и надеялся на такой ответ.

– Когда мне нужно лететь?

– Боюсь, что еще не очень скоро. Как я уже сказал, назначено заседание Большого жюри, после чего всегда следуют различные юридические проволочки.

– Так когда же?

– Состояние здоровья Брабанда может послужить причиной отсрочки суда, да и его адвокаты будут тянуть как можно дольше… Понимаете, наша система дает преступникам очень много возможностей, чтобы откладывать даже неизбежное наказание. Извините, Хенрик. Я понимаю, что вам и так пришлось ждать слишком долго. Непременно дам вам знать, как только…

– Жаль, что вы не застрелять его. Жаль, что он не умер.

– Понимаю ваши чувства, – кивнул Босх.

– Он должен был умереть, как другие.

Босх невольно подумал о возможности, представившейся ему на склоне холма, когда Менденхолл оставила его с Брабандом наедине.

– Я вас прекрасно понимаю, – повторил он еще раз.

Ответом ему снова стало молчание.

– Хенрик? Вы слушаете?

– Простите. Не вешайте трубку.

И на линии вновь установилась тишина. Снова приходилось жалеть, что его сейчас не было рядом с человеком, понесшим такую утрату. Но О’Тул упрямо цеплялся за тот факт, что Аннеке Йесперсен нет в живых уже двадцать лет. Он был уверен, что любые душевные раны за это время успели затянуться, и не видел причины отправлять своего сотрудника в Копенгаген всего лишь для того, чтобы добавить немного человеческого участия к заурядному сообщению родственнику покойной об аресте виновного.

Дожидась возвращения Хенрика к телефону, Босх выглянул через перегородку кабинки, как солдат выглядывает через бруствер окопа в сторону противника. О’Тул в этот момент стоял в дверях своего кабинета, осматривая помещение с видом барона-феодала, озирающего владения. Он по-прежнему считал, что в их деле важны только цифры и статистика. Этому человеку не дано было понять, в чем заключался подлинный смысл работы его отдела. Он представления не имел о значении слова МИССИЯ.

Их взгляды на мгновение встретились. И слабейший поспешил отвести глаза. О’Тул зашел в кабинет, закрыв за собой дверь.