Черный орден СС. История охранных отрядов

В одном из них Гиммлер сообщал, что подготовка берлинских штурмовиков к путчу закончена: в 16 часов 30 июня они будут собраны по тревоге, а «ровно в пять часов дня (как потом Гитлер рассказывал в рейхстаге) начнется захват правительственного здания». Фюрер в Бад Годесберге, конечно, не знал, что основная масса штурмовиков на самом деле находилась в увольнении, а берлинский руководитель СА Карл Эрнст, который якобы остался в Берлине, чтобы лично руководить акцией, в действительности выехал со своей женой в Бремен, намереваясь отплыть оттуда в Тенериф.

Второе донесение Гиммлера было передано Гитлеру лично баварским гауляйтером и министром внутренних дел Адольфом Вагнером: «В Мюнхене штурмовики вышли на улицы и дебоширят, выкрикивая лозунги против фюрера и рейхсвера».

Как потом оказалось, мюнхенские штурмовики, собравшиеся, как обычно, по своим пивным, были вызваны к пунктам сбора написанными от руки записками неустановленных авторов, извещавшими: «Рейхсвер против нас». К тому же мероприятия, проводившиеся в подразделениях рейхсвера, не прошли незамеченными. Когда обергруппенфюрер СА, начальник мюнхенских штурмовиков Август Шнайдхубер и группенфюрер СА Вильгельм Шмидт услышали о выходе своих штурмовиков на улицы города, они тут же распорядились, чтобы все расходились по домам. Шмидт прихватил с собой две анонимные записки, к которым ни он, ни Шнайдхубер не имели никакого отношения.

Когда начальнику штаба мюнхенского военного округа полковнику Кюхлеру стало известно, что колонна штурмовиков движется в направлении аэродрома Обервизенфельд, он вызвал майора Ганса Дерра и дал ему задание выяснить обстановку. Шел уже второй час ночи. Но тот на аэродроме штурмовиков не обнаружил, однако на обратном пути увидел на площади Кёнигсплац подразделение СА численностью до 300 человек, к которым их командир как раз обратился со словами:

— А теперь возвращайтесь спокойно по домам и ждите решение фюрера. Каким бы оно ни было: отправить ли всех нас в отпуск, запретить ношение формы или еще что — мы неизменно остаемся вместе с ним.

Оба ночных сообщения привели Гитлера в панику. Он был уверен: предатели демаскировали себя, и Рём показал свое истинное лицо. Надо было с ними кончать. Обуреваемый этой бредовой идеей, он приказал немедленно отправиться в Мюнхен, намериваясь затем побывать в Бад Висзее.

В два часа ночи фюрер, разбитый, уставший и дрожавший от волнения, прибыл на боннский аэродром Хангеляр и сел в трехмоторный Ю-52 вместе с сопровождавшими его лицами. Плюхнувшись на переднее сиденье кабины, он молча смотрел на ночное небо. Туман стал понемногу рассеиваться, наступало утро нового дня, самого ужасного в предвоенной истории Германии. Предстояла кровавая оргия, сопровождаемая насилием и жестокостью.

Лутце подумал о Рёме, и ему на ум пришли поэтичские строки:

Рассвет, как всегда, восхищает,Но раннюю смерть предрекает.Вчера мы — на шумных балах.Сегодня с простреленной грудью в кустах.

Когда самолет приземлился в мюнхенском аэропорту Обервизенфельд, Гитлер выскочил из него и подбежал к двум офицерам рейхсвера, которых вызвал по радио, пройдя как в трансе мимо выстроившихся партийных бонз и руководителей СА. Офицерам фюрер сказал отрешенно:

— Это — самый черный день в моей жизни. Но я поеду в Бад Висзее и учиню строжайший суд. Вызовите генерала Адама.

И сразу же направился в баварское министерство внутренних дел.

В пятом часу утра группенфюрер СА Шмидт был разбужен телефонным звонком из министерства внутренних дел: «Фюрер ожидает группенфюрера с докладом».

«Прежде, чем он ушел, — рассказывала потом Мартина Шмидт, — он стал искать две записки, сказав: „Это может доказать, что я не имею к путчу никакого отношения“, но тал их и не нашел».

Но он даже не смог дать Гитлеру каких-либо объяснений. Не успел Шмидт появиться, как канцлер подскочил к нему, сорвал знаки различия, обозвал предателем и заорал:

— Вы арестованы и будете расстреляны!

Шмидта увели и направили в мюнхенскую тюрьму предварительного заключения «Штадельхайм» где за несколько минут до этого оказался и обергруппенфюрер СА Шнайдхубер.

Пока гауляйтер Вагнер собирал по тревоге ударные отряды СС и баварской политической полиции и отправлял их с заданием произвести аресты некоторых руководителей СА и видных противников национал-социализма, Гитлер в сопровождении эскорта на двух автомашинах помчался в Бад Висзее.

Было уже 6.30 утра. В пансионате «Ханзельбауэр» все еще спали. Хозяйка пансионата стала было говорить о высокой чести, выпавшей на ее долю, но спутники Гитлера, быстро миновав ее, встали со снятыми с предохранителей пистолетами у дверей постояльцев. Лутце немного задержался, чтобы просмотреть гостевую книгу и определить, кто в какой комнате находится, так что едва не опоздал поприсутствовать при аресте Рёма.