Черный орден СС. История охранных отрядов

Гитлер принял свое решение на следующий день. Кейтелю было сказано, что военное министерство (переименованное в верховное главнокомандование вермахта) будет возглавляться самим фюрером, генерал же оставался в должности начальника штаба. 4 февраля 1938 года все сомневавшиеся в политике Гитлера были устранены: Бломберг и Фрич отправлены в отставку, министра иностранных дел фон Нейрата[120] сменил Иоахим фон Риббентроп, 16 генералов стали пенсионерами, 44 получили другие назначения. Министерство пропаганды заявило о необходимости «концентрации всех сил». Путь к катастрофе был открыт, а Адольф Гитлер превратился в ничем не ограниченного диктатора.

Чтобы закрыть уголовное дело на Фрича, Гитлер решил, что тот при взаимном молчании должен просто-напросто подать прошение об отставке. Однако, поскольку против его ухода выступило командование сухопутных войск, Гитлеру пришла идея, чтобы его делом занялся специальный суд. В процесс включились военные и юристы, которые выступили в защиту генерал-полковника. 27 января начальник юридического отдела военного министерства Генрих Розенбергер обратился к Кейтелю, заявив, что ни о каком специальном суде речь идти не может, так как разбором дел офицеров должен заниматься военный суд. В соответствии с параграфом 11 уложения члены суда для генерал-лейтенантов и выше и его председатель назначаются фюрером. Кейтель не решился идти к Гитлеру с подобным требованием и возразил: «Вы должны иметь в виду, что эти люди выдвинуты революцией и рассуждают совершенно по-другому, чем мы».

Розенбергера поддержал министр юстиции Франц Гюртнер, усмотревший в этом деле шанс ограничить растущую власть аппарата Гиммлера-Гейдриха. На примере Фрича он хотел показать, к какому произволу придет рейх, если судьбу людей будет единолично решать полиция. Когда Гитлер обратился к нему за советом, министр юстиции затребовал всю документацию и протоколы допроса из гестапо и подверг их анализу. Свое заключение в осторожной форме и на принятом бюрократическом языке он сообщил Гитлеру.

«Вынести решение о виновности или невиновности, – говорилось в заключение, – я не могу и не имею права – независимо от личности, ее положения и занимаемой должности – так как это прерогатива суда».

Диктатору не оставалось другого выхода, как согласиться с назначением военного суда. В его состав вошли главнокомандующие сухопутных войск, ВМФ и ВВС и оба председателя имперского военного суда. Вместе с тем Гитлер поручил судебным советникам Бирону и Карлу Закку провести предварительную экспертизу. Не забыл он, однако, и притормозить действия военных: председателем суда был назначен Геринг, а тайная государственная полиция получила указание заняться расследованием дела параллельно.

Сначала казалось, что верх берет гестапо, так как не успел еще главный следователь Закк приступить к работе, как Фрич по собственной инициативе отправился на Принц-Альбрехтштрассе и предоставил себя в распоряжение гестаповских следователей. Друзья Фрича буквально остолбенели, поскольку даже последнему новобранцу в течение многих лет вдалбливалось, что гестапо не имеет права ни арестовывать, ни допрашивать солдат. Территория частей и подразделений вермахта считалась неприкосновенной для сотрудников тайной полиции, независимо от их званий и должностей.

Фрич побывал там дважды. 27 января его подверг допросу оберфюрер СС Вернер Бест в присутствии советника по уголовным делам Франца Иосифа Хубера. А 28 января Фричу устроили очную ставку с основным свидетелем обвинения, Шмидтом. Допросы Фрича относились к самым длительным за всю историю гестапо. Бест чувствовал какое-то смутное беспокойство. Конечно, генерал-полковник не производил впечатления самоуверенного человека, он явно нервничал и прилагал усилия к тому, чтобы как-то обосновать возникновение разговоров о гомосексуализме. Даже рассказал, что как-то просто оставил у себя переночевать двоих юнцов. Неблагоприятное впечатление оставили и долгие дебаты Фрича со Шмидтом.

Тем не менее история, рассказанная Шмидтом, не показалась Бесту достоверной. К тому же упоминание графа фон дер Гольца в качестве якобы его клиента оказалось химерой. О своих сомнениях Бест доложил Гиммлеру. Рейхсфюрер СС ответил: «А ведь и у воров есть свое понятие о чести».

Эти его слова следовало понимать, что мошенники в таких случаях лгать не будут. Тем не менее предыдущие показания Шмидта были перепроверены, в результате чего выяснилось, что все его показания – чистая выдумка.

Доверенное лицо Нёбе, Ханс Бернд Гизевиус, доложил своему шефу, что в случае с Фричем произошла ошибка, о которой Гиммлер и Гейдрих знали, но ничего не предприняли, чтобы приостановить дело. Шелленберг подтвердил: «Когда у Гейдриха появились сомнения, дело уже лежало на столе Гитлера».