Черный орден СС. История охранных отрядов

И Борман старался, заботясь, чтобы влияние «дядюшки Генриха» не переходило определенных границ, поддержав его даже тогда, когда тот впал в малодушие. Однако он устраивал ему головомойки за любую попытку критиковать шефа – Гитлера. Как-то Гиммлер пожаловался приятелю, что Гитлер бывает к нему несправедлив и он хорош лишь тогда, когда успешно формирует новые дивизии. Борман успокоил его, но в то же время предупредил, чтобы он не слишком критиковал Адольфа Гитлера. А своей жене Герде сказал: «У него невыносимо холодная критика. Что бы ни говорилось и ни делалось, фюрер остается фюрером! Что бы мы делали без него?»

Такому духовнику Гиммлер не хотел противопоставлять агрессивную мощь «черного ордена», пока не затрагивались существенные интересы СС. И он запретил любую критику в адрес партии.

Однако шеф СС недооценил степень тщеславия и рвения своих подчиненных, у которых не было личных причин отказываться от нападок на партию. Одним из них был Отто Олендорф, стоявший во главе СД внутренних районов страны и бывший самой противоречивой личностью в СС: с одной стороны, он приказал уничтожить 70 000 евреев, а с другой – выражал недовольство примитивностью власть имущих. Он так и остался загадкой для историков.

Друзья Олендорфа попытались даже изобразить его впоследствии как некоего сопротивленца, глашатая «позитивной оппозиции», как выразился Юстус Байер, один из районных партийных деятелей. Но они умолчали о том, что эта оппозиция не была добровольной, так как бригадефюрер СС Олендорф оказался скорее жертвой автоматизма, самим же им придуманного. Его идея заключалась в регистрации без всяких прикрас мыслей и поступков немцев, о чем он затем докладывал два-три раза в неделю в так называемых «сообщениях из рейха» высшему руководству. Естественно, что такая важная политическая область жизни народа, как партия и ее деятельность, не обходилась молчанием.

Сотрудники Олендорфа протоколировали факты мании величия и заносчивости партийных бонз, недостатки партийной пропаганды, хозяйственные упущения в районах и округах. Так что у Олендорфа даже появилось опасение, что донесения его ведомства могли создать у руководства мнение: «партия представляет собой нечто негативное и вредное, и фюреру вместе с рейхсфюрером СС необходимо принять жесткие меры по искоренению в ней бюрократизма». В своих распоряжениях он указывал поэтому на необходимость укрепления власти национал-социализма, говоря, что «правовая действительность должна обязательно увязываться с основными политическими и мировоззренческими положениями национал-социализма».

В отношении принципов свободы человека мысли его нисколько не отличались от манипуляторов правами типа Роланда Фрайслера, обозвавшего попытавшегося выступить с критикой полицейского режима Ханса Франка «сообщником британских плутократов». В своем докладе в октябре 1942 года Олендорф блестяще доказал, что бесправие есть высшее проявление права, поскольку, мол, направлено не на обеспечение прав каждого человека в отдельности, а на безопасность всего общества. Правовое обеспечение, по его мнению, равнозначно понятию безопасности рейха, и если в результате деятельности слабого в мировоззренческом плане судейского корпуса возникнут какие-либо угрозы, полиция должна внести свои коррективы и подправить слишком слабые приговоры. Да и само понятие правового обеспечения Олендорф считал «банальным».

Видя недостатки, глупости и порочность в партии, идеальная картина национал-социализма у ортодокса Олендорфа стала, однако, постепенно тускнеть. Каждый новый доклад подчиненных углублял в нем уверенность, что партия больна раком, метастазы которого скоро проникнут в здоровые органы режима. По поводу его подавленного настроения Гиммлер сказал: «По-видимому, у него больна печень или желчный пузырь. Его доклады становятся все мрачнее, и он смотрит на мир столь пессимистично, что за этим наверняка скрывается какая-то болезнь, сказывающаяся на его психике».

До шефа СС не доходило, что интеллектуал Олендорф страдал от того, что ежедневно читал в докладах своей службы, из которых следовало: симпатии населения в отношении партии и режима падают с каждым днем.

Вот каковым было, например, донесение из Бюнде от 13 мая 1941 года: «Ни одно событие не вызывало до сих пор такой реакции, как известие о том, что заместитель фюрера Гесс улетел в Англию. Распространяются самые невероятные слухи, и люди не верят в его умопомешательство. Отмечены разговоры о моральном поражении… новом разрыве между „старыми бойцами“…»

А 24 июня 1941 года из Миндена пришло сообщение: «Событие прошедшего воскресенья – начало войны с Россией – подействовало почти на всех ошеломляюще. Даже и то, что фюрер испросил благословение Бога на ведение этой войны, не окрасило настроение населения в розовые тона».