Черный парусник

Баттори медленно опустил голову и посмотрел налившимися кровью глазами прямо на Флинна. Долгий лихорадочный взгляд, в котором плясали дьявольские огни, пожирал его. Флинн знал, что Баттори в своих мыслях сейчас кромсает его тело на части. Точно так же он смотрел на него в день его смерти.

– Как же я тебе завидую, – прошептал Баттори, облизав губы. – Я бы все отдал, чтобы опять побывать внутри Ниррит и почувствовать, как разбиваются мои оковы.

Флинн хотел что-то ответить, но никак не мог сосредоточиться: все слова ускользали, как призраки на болотах. Баттори же молча продолжал смотреть на него с хищным блеском в глазах.

– Иди ко мне и принеси себя в жертву, несчастная душа, – послышался властный голос Ниррит.

И тут Флинна охватил страх – безудержный и смертельный. Нет, он не может этого сделать! Он не может принести самого себя в жертву! Это немыслимо! Это неправильно! Он не может перестать быть человеком, он не должен становиться монстром! Он не хочет превращаться в Баттори!

– Нет! – отчаянно выкрикнул Флинн. – Я не могу, я не хочу, я не буду!!!

Он развернулся и, сорвавшись с места, ринулся обратно, но не успел пробежать и трех метров, как почувствовал мощный толчок: что-то ударило его в плечо, откинув к стене. Флинн виском стукнулся о твердую поверхность с такой силой, что голова чуть не слетела с плеч. Он начал сползать на пол, но вдруг его подхватили под мышки и резко повернули. Флинн снова ударился о стену, но уже затылком. Перед глазами все плыло, но, усилием воли сфокусировав взгляд, он увидел перед собой лицо Баттори, искаженное дикой яростью.

– Сбежать решил, щенок?! – прорычал он. – Поздно! Если Ниррит позвала тебя, ты уже не можешь отказаться!

Ступни Флинна оторвались от пола: Баттори без особых усилий приподнял его, как тряпичную куклу, и пару раз встряхнул. Тело Флинна совсем обмякло, и он подумал, что еще одна встряска – и его позвоночник хрустнет, а голова безвольно повиснет. Боль раскаленными иглами прошивала каждую клеточку, обжигая нервы, но Флинн не кричал: он не мог показать Баттори свою слабость.

Коварная госпожа Судьба, видимо, не смогла придумать для Флинна новые злоключения, поэтому решила повторить старые. Безжалостный Баттори вновь мучил его, а он вновь не мог дать ему отпор. И когда Флинн подумал, что хуже быть уже не может, находчивая госпожа Судьба доказала, что ее фантазия все-таки безгранична и она еще способна его удивить.

Из-за спины Баттори появились длинные белые отростки. Сначала Флинн принял их за змей, но, увидев круглые рты с несколькими рядами острых, похожих на шипы, зубов, понял, что перед ним две миноги. Безглазые, извивающиеся и, скорее всего, очень голодные. От звуков, которые они издавали, кровь холодела в жилах: пронзительный писк перемежался с электрическим треском и щелчками. Они словно переговаривались между собой, решая, как лучше сожрать его: откусить ли сначала ноги или же голову.

Когда миноги, вероятно придя к согласию, дернулись в сторону Флинна, он закрыл глаза, потому что не хотел смотреть на то, как эти твари будут заживо поедать его. Плечи будто пронзили два копья с зазубринами, выбив из груди Флинна истошный вопль. Адреналин ударил в голову, вернув утраченные силы, и он руками вцепился в миног, которые вгрызались в него. Пытаясь отодрать их от себя, он продолжал вопить от адской боли. Из глаз хлынули слезы, и, широко раскрыв их, Флинн увидел, как Баттори наслаждается его страданиями.

– Зря сопротивляешься, щенок, – с тихим смехом проговорил Баттори. – Ты слаб, как и все люди, и лишь Ниррит может избавить тебя от этой слабости, но ты боишься.

Как бы Флинн ни старался, сколько усилий ни прилагал, но не мог отцепить от себя этих чертовых миног. Скорее уж он порвет все свои мышцы, чем сможет это сделать. Осознав это, Флинн завыл, но уже не от боли, а от бессилия и злобы.

– Я предложу тебе то, что редко кому предлагаю, – прошептал Баттори, приблизив лицо. – Выбор… я предлагаю тебе выбор: или мои крошки обглодают тебя до костей, или ты сейчас же по своей воле войдешь внутрь Ниррит и откинешь все человеческое, что в тебе есть.

Прерывисто дыша, Флинн сжал зубы до скрежета. Он должен побороть страх перед Ниррит, только так у него получится навсегда стереть мерзкую улыбку с самодовольной рожи Баттори. Флинн отдаст свою душу на растерзание, чтобы узнать тайну одержимых и уничтожить их всех до единого.

– Я выбираю Ниррит… – простонал он.

Миноги разжали острые зубы и исчезли за спиной Баттори, но жгучая боль никуда не делась. Когда Флинн почувствовал твердую поверхность под ногами, он посмотрел на свои руки, которые были залиты кровью, его собственной кровью. Она горячими каплями падала на пол, собиралась в небольшие струйки и текла прямо к ногам Баттори, к этому красноглазому демону, который впитывал ее, как дерево впитывает дождевую воду.

– Хороший выбор, – одобрительно произнес он, сделав несколько шагов назад. Кровь Флинна последовала за ним, как намагниченная. – Когда ты поймешь, каково это – жить без сожалений, ты будешь мне благодарен, Кристиан.