Читаем Черный снег на белом поле полностью

Развоплощение смысла достигает здесь крайней точки. Нуля... Об этой точке Даниил Хармс размышлял много. Написал даже несколько псевдофилософских трактатов.

Янус двулик. Он смотрит в будущее и в прошлое. Сзади — бесконечность уже несуществующего. Впереди, кажется, тоже бесконечность. Пока не наступившее время. Значит, идол Януса стоит в той единственной точке настоящего, где все и происходит. Где — вся бесконечность мира...

Впервые попав в тюрьму, Хармс вдруг понял, что мгновение настоящего

это ноль. Пустота. Смерть. В эту бездну провалились все его милые, хотя и странные, детские стихи. Творчество полностью захватил абсурд. Из текстов исчезли причинно-следственные связи.

Абсурд — констатация бессилия обнаружить в мире организующее начало. Когда человек не видит Бога, начинается сумасшествие. А там, где нет своего ума, за вас думает дух безумия. Уж не инфернален ли тот самый рыжий человек (дай является ли человеком эта пустота?), у которого не было ни ушей, ни головы ? Спаситель ведь назвал демона глухим и немым: Душе немый и глухий, Аз ти повелеваю: изыди из него. (Лк. 11, 14).

Сатана глух к состраданию. Он появился — и из харм-совских окон полетели старухи. Увы, они не птицыразбились о мостовую.

Смешно? Однако вот с чем можно согласиться: «...чем больше смеется человечество, тем страшней становится жить. Частота взрывов смеха точно соответствует частоте других взрывов, но не всякому внятна их таинственно-трагическая связь». [ 19].

Слышите? Что-то опять грохнуло. Сурдопереводчик нужен?

«Абсурдизм всегда имеет (и не может не иметь) богоборческий характер. Важнейший принцип абсурдизма

иррационализм; абсурдист всегда пытается заглянуть в самую глубину, в бездну иррационального, то есть в инфернальную тьму. Он способен этого не сознавать, но не ощущать не может. А знаком того, что он это ощущает, становится состояние, в котором он пребывает.

Даниил Хармс в дневниковой записи от 23 октября 1937года взывает: «Боже, у меня теперь единственная просьба к Тебе: уничтожь меня, разбей меня окончательно, ввергни в ад, не останавливай меня на полпути, но лиши меня надежды и быстро уничтожь во веки веков. Даниил». 16ноября... он пишет: «Вруце Твори, Господи Иисусе Христе, предаю дух мой. Ты мя сохрани, Ты мя помилуй и живот вечный даруй мне. Аминь. Я ничего не могу делать, Я не хочу жить».[1]




* * *

Вы все же решились ? Щёлк! Петли скрипнули.

Пошли!Хаос ждет.

Перейти на страницу:

Похожие книги

«Рим». Мир сериала
«Рим». Мир сериала

«Рим» – один из самых масштабных и дорогих сериалов в истории. Он объединил в себе беспрецедентное внимание к деталям, быту и культуре изображаемого мира, захватывающие интриги и ярких персонажей. Увлекательный рассказ охватывает наиболее важные эпизоды римской истории: войну Цезаря с Помпеем, правление Цезаря, противостояние Марка Антония и Октавиана. Что же интересного и нового может узнать зритель об истории Римской республики, посмотрев этот сериал? Разбираются известный историк-медиевист Клим Жуков и Дмитрий Goblin Пучков. «Путеводитель по миру сериала "Рим" охватывает античную историю с 52 года до нашей эры и далее. Все, что смогло объять художественное полотно, постарались объять и мы: политическую историю, особенности экономики, военное дело, язык, имена, летосчисление, архитектуру. Диалог оказался ужасно увлекательным. Что может быть лучше, чем следить за "исторической историей", поправляя "историю киношную"?»

Дмитрий Юрьевич Пучков , Клим Александрович Жуков

Публицистика / Кино / Исторические приключения / Прочее / Культура и искусство
Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота
Кафедра и трон. Переписка императора Александра I и профессора Г. Ф. Паррота

Профессор физики Дерптского университета Георг Фридрих Паррот (1767–1852) вошел в историю не только как ученый, но и как собеседник и друг императора Александра I. Их переписка – редкий пример доверительной дружбы между самодержавным правителем и его подданным, искренне заинтересованным в прогрессивных изменениях в стране. Александр I в ответ на безграничную преданность доверял Парроту важные государственные тайны – например, делился своим намерением даровать России конституцию или обсуждал участь обвиненного в измене Сперанского. Книга историка А. Андреева впервые вводит в научный оборот сохранившиеся тексты свыше 200 писем, переведенных на русский язык, с подробными комментариями и аннотированными указателями. Публикация писем предваряется большим историческим исследованием, посвященным отношениям Александра I и Паррота, а также полной загадок судьбе их переписки, которая позволяет по-новому взглянуть на историю России начала XIX века. Андрей Андреев – доктор исторических наук, профессор кафедры истории России XIX века – начала XX века исторического факультета МГУ имени М. В. Ломоносова.

Андрей Юрьевич Андреев

Публицистика / Зарубежная образовательная литература / Образование и наука