Черный снег на белом поле

Да, в этой комедии (теперь театр Аристофана порой называют театром абсурда) бывало и страшно. Зрители испытывали чувство, которое Аристотель назвал, terror (ужас). Эти шоковые эмоции роднили театр с религиозными мистериями. Аристотель точно сформулировал их суть: «Таинственные празднества становятся незабываемым событием, отбрасывающим тень на всю дальнейшую жизнь человека, дают те ощущения, которые впоследствии изменяют все его существование». Пролетят века, и посвятительные мистерии превратятся в социальные технологии. Само «общество спектакля» будет срежиссировано террором. И он, этот ужас, произведет с человеком такую метаморфозу, которая не снилась ни Овидию, ни Апулею...

* * *

«Doors». «Двери» Джима Моррисона распахнулись, и в его открытое сознание хлынуло: «Страх — это крыльцо, пронзенное свистом северного ветра, орел, почуявший смерть, но грациозно парящий в ночи над серебристым кроликом». Моррисон пропел это с притопами и прихлопами, с падениями, напоминающими наркотическую ломку, и с «индейскими» покачиваниями из стороны в сторону. На сцене он вел себя, словно белены объелся. Впрочем, по сути, так оно и было.

* * *

Как будто именно аристофановским мотивом воспользовалась Дафна Дюморье, написавшая рассказ «Птицы». Его и экранизировал Хичкок. Начинались 60-е. Но шум крыльев слышали еще немногие.

Многие современники Хичкока увидели во всепроникающих убийственных «птицах» техногенный образ. А именно — последствия атомного взрыва. Но тогда — хаос рукотворен? Более того, некоторые последователи неоплатоников уверены: хаос необходим, чтобы из него... вырастал новый порядок. Порядок из хаоса — есть и такой девиз. Он принадлежит масонскому Ордену.

* * *

Один из излюбленных масонских знаков — пеликан. В старину считалось, что эта птица кормит птенцов собственным телом. Такой зоологический курьез породил символ жертвенности. Он изначально ложный, и, если приглядеться к политическим вольерам нашего времени, эта ложность весьма точно характеризует суть происходящего. Вампиры рекламируют донорство. Убийцы борются за мир и безопасность. Грабители, позируя перед видеокамерами, жертвуют деньги больным и бедным. Эти «перемещенные предметы» в нынешнем театре абсурда никого не удивляют. По крайней мере, — мыслящих людей. Уже привыкли. Мир так изменился, что даже абсурд теряет свой смысл.

Пеликан, конечно, кормит птенцов пойманной рыбой. А масонская птица-символ — норовит уловить христианские души.