«Черта оседлости» и русская революция

«Эти писатели пытались найти корни еврейского радикализма в концепции, лежащей в основе еврейского национального и религиозного самосознания — в мессианской идее… Особенно надо остановиться на деятельности Бунда, еврейской организации, которая никогда не признавала террор приемлемой формой борьбы, что, однако, не мешало ее руководителям оказывать моральную поддержку террористам разных партийных направлений, а рядовым членам — принимать время от времени участие в террористических актах» (Анна Гейфман).

Бунд — Всеобщий еврейский рабочий союз в Литве, Польше и России — партия еврейских ремесленников и промышленных рабочих, возникла на учредительном съезде, проходившем в 1897-м году в Вильно. Бунд выступал за национально-культурную автономию для восточно-европейского еврейства, создание светской системы просвещения, поддерживал развитие культуры на языке идиш. Считалось, что благодаря этому евреи не ассимилируются и сохранят свою обособленность, Бунд выступал против репатриации евреев в Палестину.

Лидеры Бунда не упускали возможностей использования политических убийств, совершённых другими организациями, в интересах революции вообще, аплодируя героическим подвигам террористов в борьбе с ненавистным царским режимом.

Так, в 1902-м году Бунд выпустил листовку по случаю очередной годовщины убийства императора Александра II: «Будем сегодня вспоминать наших великих революционных предшественников, проявивших такой героизм в борьбе с царским правительством. Пусть память об этих бескорыстных героях и борцах… даст нам новую силу для борьбы с проклятым самодержавием».

Многие бундовцы открыто заявляли на партийных съездах о поддержке террористических методов, а четырнадцать местных комитетов публично пропагандировали терроризм. Это привело к тому, что на пятой конференции Бунда в Бердичеве в августе 1902-го года была принята резолюция о целесообразности «организованной мести».

Если лидеры Бунда признавали террористические методы, то бундовцы на местах готовы были активно участвовать в их осуществлении.

Как и в других революционных группах, месть была одним из основных мотивов политических убийств, совершённых членами Бунда. Особенно в отношении служащих полиции и коллаборационистах. Так, например, в еврейском местечке Жагоры, где в конце 1905 года вся власть была в руках бундовцев, они приговорили к смерти двух провокаторов и намеревались казнить исправника и других.

Наиболее известным террористическим актом Бунда был выстрел Гирша Лекерта в губернатора Вильно в 1902-м году, который приказал высечь двадцать молодых евреев после первомайской уличной демонстрации.

По этому поводу Центральный комитет Бунда выпустил прокламацию: «Мы не можем думать и говорить спокойно о том, что произошло в Вильно. Из тысяч честных сердец несётся один общий крик: месть!.. Мы уверены, что из среды еврейского пролетариата восстанет мститель, который отомстит за надругательство над своими братьями; и если будет пролита человеческая кровь, то вся ответственность за это падёт на царя и его диких слуг».

На этот призыв и отозвался Лекерт, про которого Центральный комитет Бунда написал: «Честь и слава мстителю, принёсшему себя в жертву за своих собратьев!».

Хотя члены Бунда практиковали террористические акты в целях мести, наказания, они проводились также в целях устрашения своих врагов, доведения их до полного паралича, что особенно проявилось в 1905–1907 годах, когда бундовцы на местах, например, в Гомеле, терроризировали полицию, войска и всё благонамеренное русское население. В маленьком городке Сувалки был ранен полицейский, бомбы, брошенные в Гомеле, убили несколько казаков, членов драгунского патруля в городе Борисове.

Бундовцы стреляли в правительственные войска во время забастовок, прибегали к террору для срыва выборов в I Государственную думу: в Бобруйске разогнали предвыборный митинг, используя петарды и револьверы; такие случаи происходили очень часто.

«… Бунд выбирал в принципе те же мишени, что и другие террористы. Отличалась же его деятельность тем, что партия действовала в основном в еврейских местечках или недалеко от них и почти никогда в столицах, а многие террористические выступления объяснялись частью политики защиты от погромов. С этой целью члены Бунда организовали так называемые “отряды еврейской самообороны”, якобы исключительно для защиты мирного населения в черте оседлости от антиеврейских выступлений. На деле же эти отряды часто занимались политическим терроризмом против правительства и его сторонников» (Анна Гейфман «Революционный террор в России 1894–1917»).

В синагогах Ростова-на-Дону и Нахичевани часто собирались экстремисты, активисты отрядов самообороны открывали беспорядочную стрельбу на улицах, среди жертв при этом было и несколько детей.

В результате лидеры еврейской общины в Гродненской губернии были вынуждены обратиться к властям за помощью и указали место, где хранилось оружие отрядов самообороны.