Четвертый континент. По главной улице с оркестром

– А всё просто. – Капитан прижал силиконовую «отмычку» к пятачку замка соседнего «купе». Тот, поощрительно прожужжав, подмигнул «зеленым» глазом. – На скамейке три стопки полотенец. Две одинаковые, третья похудела на одну единицу. Либо не доложили, либо кто-то взял. Теоретически обслуга могла обмишуриться. Учитывая местные традиции, вряд ли. Вывод – взяли. Вопрос кто? Ответ очевиден – клиент. Гляньте, и дверь в мокрую зону закрыта не в плотняк. Стало быть, он там.

– Шерлок Холм, – фыркнул Кайда. Оставшись нагишом и, вернув дверь шкафа на стартовую позицию, направился к скамейки с полотенцами. – Пошел совмещать полезное с приятным.

– Везет же … А, я, как всегда, на шухере, – деланно обиделся Андрей. – Буду полотенце жулькать. Согласно легенды, эхе-хе.

Андрей, окинув взглядом замполитовскую каюту, что верой и правдой прослужила домом на целые две недели, вздохнул:

– В натуре понимаешь флотских, корабль становится родным домом.

– Что поделаешь, – Кайда, успевший сделать несколько шагов по коридору, оглянулся. – Издержки профессии, увы. Выше голову, фельдмаршал! Нас ждут великие дела. Марш-марш.

Они, пройдя пустыми коридорами, оказались на палубе. БДК готовился к походу. Корабль ждал Индийский океан. Хлопот у команды – выше головы. Провожать их, само собой, некто не пришел. Появились на борту из ниоткуда и уходят сейчас в некуда. Проза жизни. Так, вроде бы, говаривали в стародавние времена. Может и не говорили. Не суть.

У трапа их поджидал давешний Ford. И Костя также скучал за «баранкой». И порт также стучал дизелями, ныл кран-балками, абсолютно равнодушный до забот рыцарей плаща и кинжала. И дырявые облака также бесшабашно бродили, натыкаясь друг на друга в небесах. И Капелев, дурачась, вытянулся в струнку, рявкнул по-гренадерски:

– Экипаж подан. Прошу, господа офицеры!

Тридцать семь ступенек трапа – и они на запыленном, до благородной седины, асфальте.

– Фи, – капризно пискнул Морозов, подходя к «американцу». – Где ковровая дорожка цветом аки мак? Почему лимузин не помыт шампунем? А, у вас, майор, простите за моветон, щетина, знаете, что у старого мерина. Разболтались тут!

– Виноват-с, вашбродь! – стукнул пятками стоптанных кроссовок Евгений и, выпучив глаза от мнимого усердия. – Всё исправим-поправим! Будет в лучшем …

Сирена рявкнула так, что дремавшая на кнехте чайка, чуть не свалилась. Кайда повернул голову налево и разглядел, как из-за дальних ангаров, точно шарики пинг-понга, выскакивают ББМ оливкового колера. Броневики, строго выдерживая дистанцию, поворачивали под прямым углом и вытягивались в нитку. Хода не сбавляли, а курс держали к ним. В башенных люках, за турелью станкового пулемета, каждой машины маячил стрелок. Боевая каска на голове совсем не наводила на мысль о парадно-развлекательном моционе в полуденную жару.

Костя, бросив взгляд в зеркало заднего вида, из-за руля вопросительно посмотрел на полковника.

– Командир! – Капа, косясь на несущуюся кавалькаду, на три шага приблизился к Александру. – Похоже по наши головы. Может, от греха подальше слиняем на БДК. Вряд ли пойдут на абордаж.

– Предлагаешь устроить ледовое побоище в масштабах порта и окрестностей? – хмыкнул Кайда, из-под ладони, что козырьком соорудил поверх бровей, разглядывая броневики. – Стоим, не дергаемся. Даже если вязать начнут. Усекли?

Глава 5. Лучшая работа в мире.

Головная ББМ, оставляя сизый шлейф сгоревшей соляры, промчалась мимо. На манер поршня, продавив коридор в запекшемся воздухе. Следом вторая, третья, четвертая … Секунд через тридцать замыкающий конвой броневик, мигнув малиновыми стоп-сигналами, скрылся за портовым складом.

– И всего-то, – выдохнул сквозь сжатые зубы, Капелев. – А я уж на войнушку настроился.

– Фрегат там французский. С утреца нарисовался. – Полковник вытер ладонью пыль с лица. Получилось скверно, только грязь размазал. – Видать приперли хрень какую-то особо ценную. На цельный кордебалет сподобились, флибустьеры болотные.

– По коням? – Майор вопросительно посмотрел на Кайду. – Или планы поменялись?

– Еще чего, – недовольным голосом буркнул тот, направляясь к откатной двери Ford. – Из-за пустяков планы менять не наш метод. Грузимся и отваливаем. Не то, собачья свадьба вскорости назад попрет. Нам кипишь не к чему. Дорога впереди ждет дальняя.

Красноносый старичок Cessna «четыреста четвертого разлива» спринтерски пробежал положенную стометровку и, вытянувшись в струнку, замер на свежеукатанном асфальте рокады. Отстегав напоследок прокаленный воздух саванны, пропеллер успокоился. Клоуновским колпаком округу накрыла тишина как-то вдруг и сразу, без паузы.

Кайда, забавно подергав носом, коротко чихнул. Толстый слой микроскопического песка, что пребывал на обочине дороги в некой нирване, разбуженный аэропланом из Канзаса, превратился в облако пыли. А, та, психанув на бесцеремонность пропеллера, лезла теперь куда не попадя.

Солнце вытанцовывало на стеклах кабины ритмичную ламбаду, не позволяя разглядеть, что внутри.