Четвертый континент. По главной улице с оркестром

Четверо, что те галки на проводах между столбами, ссутулились на стальных скамьях. «Арбалеты» за спиной, а из комфорта в салоне Y-5B-100 только тусклые лампы на потолке. (Кстати, лавки, обтянутые дерматином, шершавым, как наждачная бумага, пятую точку холодили изрядно. Даром, что за бортом желтая и жаркая …). Дверь в кабину пилотов куда-то запропастилась, однако для техники на Четвертом континенте не новость, а проза. Особенно беря во внимание маниакальную привычку аборигенов брать в сувениры, что не прибито наглухо гвоздями. Впрочем, и гвозди порой слабо помогают. Мотор перешел на октаву ниже, и аэроплан, дрогнув, будто от пигазма, зримо опустил нос.

– Ну, что, господа карлсоны и прочие пернатые, – гаркнул со своего места Носорог. – Пришло время полетать. Возражения?

– Нема, – Капелев, сидевший у переборки пилотской кабины, в один прием прополоскал горло, и проглотив воду, сунул алюминиевую фляжку в карман ранца. – Пойдем журавлиным клином или прикинемся стаей ржавых напильников?

– К чему такие пошлости? – Смоляк попытался сыграть удивление. Даже руки развел на манер одесского раввина. Сказать честно, актерство не впечатлило. – Прыгнем без помпы.

– Без шума и гама. По вновь утвержденному плану. – Кайда заметил возникшую в дверном проеме фигуру штурмана. – Всё, парни, приехали. Станция «Вылезай». Поезд дальше не идет.

А на земле темень оказалась совсем черная. Точно деготь. Да и запахи саваны с пакостным шумом в ближайших кустах навалились скопом. Ждали, поди, кто на новенького. Александр, не мешкая, принялся рыть яму, чтобы «похоронить» парашют. Сверху обнаружилась корка. Толстая. Пришлось срезать ножом. Выкопанный грунт разбросал по округе, а «захоронку» накрыл коркой, что колпаком. Подсвечивая красным светом фонаря, присыпал периметр среза и, не удовлетворившись увиденным, зашел в кусты. Мысленно молясь, не напороться на ветки, наощупь выбрал попышнее. Не с краю, само собой.

Дважды желтый, потом зеленый мигнул метров в двадцати справа, когда он заметал следы своего землекопства. Ответив тройным красным, полковник тут же услышал шорох шагов. Фигура Еремеева возникла едва слабо различимым сгустком в ночи.

– Норм? – прошептал Кайда, внеся последний штрих в рукотворную картину ландшафта. Поднялся с колен, и, волоча ветку за собой, перешел на подобие природной лужайки. Трава, дырявая, будто зубы первоклашки, слышимо цеплялась за висюльки тактических брюк.

– Всё робин гуд, – еле слышно известил подполковник, отказавшись в трех метрах. – Обзвонить братву? На британской мове?

– Валяй, на армянском. – Александр поправил микрофон гарнитуры уоки-токи. – Точка сбора по плану. И, скоренько-скоренько. Нам до тутошнего Форт-Нокса чапать семнадцать км, с гаком.

Набегающий поток утреннего воздуха румянил щеки (хм, интересно кто ж под терракотовым загаром разглядит тот румянец?), а Светило, явившись согласно классическому правилу (ни свет, ни заря), взгромоздилось на дальние макушки тутошних баобабов, и плевать хотела с известной колокольни.

Первым по большаку гнал пикап с эмблемой буйвола на решетки радиатора. Следом в колонне семь легких мотоциклов по два седока на каждом, не поднимая пыли. Причина тривиальная. Асфальтные дороги, пусть и с ямами -колдобина, и в Африке случаются. А таковые не располагают солидными запасами мельчайшей фракции песка. Так, припудрены слегка, зато богато проштампованы коровьими лепёхами, что окостенели в пропорции пятьдесят на пятьдесят, примерно. Кому как повезет. В общем, с клубами полувоздушной субстанции напряженка, а природного удобрения с брызгами из-под колес вполне alles ist gut.

Jolly Roger, древко которого было закреплено на дуге кузова «японца», развевался в классическом стиле пиратского брига при атаке. Адамова голова гламурно скалилась, а скрещенные кости того и гляди кинутся в брейк-данс. Кавалькада, почти не притормаживая, свернула на просёлок. Тот идеальной прямой лежал ровно посередине просеки. Сплошная стена деревьев с кронами, будто подстриженными под Анжелу Дэвис. Впереди, на приделе человеческого взгляда, маячили желто-красные постройки французской базы в недавнем. «Тойота», взбаламутив целый шлейф, рванула рехнувшейся кометой. Мотоциклисты, хотя предусмотрительно натянули гейторы до тактических очков на глазах, но в плотном облаке гнать … Словом, поотстали благоразумно.

Когда до стальных ворот оставалось метров двести и стали различимы фигуры бдящей стражи, на просёлок хлынула … «Ламбада». Две акустические колонки, каждая размером с добрый комод, выплескивали ушат за ушатом франко-бразильский шлягер. Каким чудом те не вылетели из кузова пикапа …?

Отстукивали ритм барабаны, мурлыкала гармонь, нашёптывали маракасы, а женский голос томно рассказывал балладу о потерянной любви.

Мысленно отсчитав до трех, Кайда прижал клавишу передачи уоки-токи:

– Начали.