Четыре выстрела: Писатели нового тысячелетия

Первый уровень – магический, когда «внушают, что успех бизнеса зависит от благосклонности потусторонних персонажей». Мнительная зависимость от внешних неведомых сил, которые ведут тебя, управляют твоей жизнью, найдя общий язык с которыми ты обретаешь успех и возможность перехода на следующий уровень. Здесь внушается мысль о самодостаточности управленца, что всё зависит исключительно от него и «только научившись контролировать свое сознание, обратив взор внутрь себя, человек способен продвигать бизнес». На третьем, заключительном уровне происходит посвящение в небожители – топ-менеджеры. Топ-менеджер возвышается над полем битвы и, погружаясь в нирвану, наблюдает, как «всё происходит само собой, по своим законам». Основная его позиция – невмешательство в процесс. Он уже стал идолом, которому остается принимать священные дары: обставлять кабинет, выбирать автомобиль, потреблять всевозможные деликатесы и обживать курорты. Ты уже продал душу духам капитализма, и от тебя больше ничего не зависит

Возьмем топ-менеджера «АD», убитого вилкой. Мандельштейн, уроженец деревеньки Черные Курки из средней полосы, далеко не рядовой человек даже с точки зрения физиологии. Он гермафродит, некое сверхсущество с мужскими и женскими половыми признаками. Кстати, дьявол также гермафродит: у него мужской член и женская грудь. От этих самых гермафродитов в Средневековье зародился шоу-бизнес. Они были «хедлайнерами» на ярмарочных шоу уродов.

Эти сверхсущества «мертвые и живые одновременно», они впускают потустороннее в наш мир.

Мандельштейн – эффективный управленец, верхушка и символ корпоративной пирамиды. На самом деле, как ваучер «МММ», он вроде как был, но в то же время «не было никакого человека». Через некоторое время он воскрес в виде инфернального нечто. Пустота, бесплотная тень, от которой остается «запах нечистот и горелой серы». Он появился из ниоткуда («Обстоятельства его восхождения к вершинам успеха были покрыты не то чтобы полным мраком, но скорее туманом сомнительного свойства) и пропал в никуда.

Сам муравейник корпорации – микрокосм, который устремлен не вверх, а вниз, – становится проекцией инфернального. Примечательно, что классификация рекламных клипов – одного из основных источников роста и развития холдинга, составлена по семи типам смертных грехов: гордыня, зависть, чревоугодие, похоть, гнев, алчность, лень. Всё это должно быть взлелеяно в мире, ведь чем больше и полнокровнее присутствуют эти качества, тем эффективнее отдача от рекламного продукта. Тем глубже вхождение ада в плоть мира.

Реклама греха через грех…

Здесь всё наоборот, всё через выверт. Мужчины спят с мужчинами, женщины с женщинами, помимо всего этого есть секта универсальных людей – гермафродитов. Их символ – кентавр, существо также амбивалентной природы: «Его верхняя часть относится к этому свету, а нижняя указывает на родство с миром теней, мертвых». Этот телесный и духовный низ тянет кентаврическую цивилизацию в потустороннюю пропасть (в рассказе «Жертвоприношение» директор мясокомбината, возжелавший стать сверхсуществом, в итоге превратился в козла). Посюсторонний мир уже имеет прочные и даже физиологические узы с инфернальным.

В книге не обошлось и без явления Виктора Олеговича Пелевина, который в баре турецкого Мармариса распинался о двойственной природе России: орел на гербе – гермафродит.

Защититься от этого можно только двухчастным заклинанием, что и спасло героя книги следователя Катаева. Первая часть будет составлять неоспоримую истину, вторая – пожелание. Для Катаева в роковой момент спасительной стала тавтологическая истина «солнце встает на востоке». «Может, у нас и нет других истин, кроме тавтологий, когда мы называем разными словами одно и то же», ведь всё остальное можно поставить под сомнение. Шок тавтологической истины разрушает матрицу, иллюзию.

Выверт демонической цивилизации следователь исправляет одной фразой, которая возвращает нас к Рождеству, к той звезде, которая воссияла. Инерция греха и порока, вилки в груди исправляется. Начинается новый день, над многоэтажками «вставало белое солнце». Возможно, оно принесет обновление.

В демонизации капитализма Герман Садулаев не одинок. На другой стороне земного шара режиссер Майкл Мур в свое время снял фильм «Капитализм: история любви», где также настаивает на дьявольской сущности этого варианта общественного устройства.

Как, понимая всё это, не быть коммунистом? Естественным образом возникают вопросы: как здесь, в стране, пережившей величайший в мировой истории подъем достоинства человека, может быть капитализм, унижающий человека? Когда человек здесь гордый, преисполненный ощущением собственной ценности и значимости, не в плане личного индивидуализма, а в качестве существенной части целого. Когда он сбросил ветхие ризы и преобразился. Тот самый «красный человек», которым пугают нас и мир прогрессивные деятели. Как отвернулись от света миру, наследующего христианству и впали во тьму?