Чингисхан. Властелин мира

Для усиления гарнизонов вдоль реки Сырдарьи были направлены 40 тысяч воинов, а сам он двинулся с основными силами на юг, оставив 30 тысяч Бухаре, а часть войска перебросив в оказавшийся под угрозой Самарканд. Он сделал это, полагая, что монголы не смогут взять штурмом эти цитадели и отступят после совершения ряда рейдов и грабежей. Он ошибся в своих предположениях. Но уже до этого двое сыновей хана появились у Отрара, ниже по течению Сырдарьи и на север. Это был тот самый Отрар, губернатор которого предал смерти купцов монгольского хана. Инельюк, велевший казнить купцов, все еще оставался губернатором города. Зная, что ему от монголов пощады не будет, он со своими лучшими воинами забаррикадировался в крепости на самом верху, а израсходовав все стрелы, стал сбрасывать на своих врагов камни. Взятый в плен живым, несмотря на отчаянное сопротивление, он был доставлен к хану, который приказал залить его глаза и уши расплавленным серебром, совершая казнь возмездия. Стены Отрара были сровнены с землей, а все его население изгнано. Пока все это происходило, вторая монгольская армия подошла к Сырдарье и взяла Ташкент. Третий монгольский отряд опустошил районы у северного конца Сырдарьи, штурмуя более мелкие города. Тюркский гарнизон покинул Дженд и города, жители которых сдавались, как только монголы ставили к стенам приставные лестницы и потоком устремлялись на стены. В таких случаях в этот первый год войны монголы учиняли кровавую расправу над воинами шаха и тюркскими гарнизонами, а жителей, в большинстве своем персов, выгоняли из города, который затем грабили подчистую. Затем пленных сортировали: сильных молодых мужчин использовали на работах при осаде следующего города, а ремесленников заставляли изготавливать изделия для завоевателей.

В одном из эпизодов, когда посланный монголами купец-магометанин был буквально разорван на куски жителями одного из мелких городов, последовал ужасающий штурм, которому не было видно конца: новые воины становились на место убитых и так до тех пор, пока этот населенный пункт не был взят, а его жители пали от монгольских мечей и стрел.

Чингисхан совсем не появлялся на Сырдарье. Он пропал из виду вместе с основными силами орды. Никто не знал, где он переправился через реку и куда направлялся. Но должно быть, он сделал большой крюк через пустыню Красные Пески, потому что вышел из пустыни, следуя быстрым маршем на Бухару с запада.

Мухаммед был не просто обойден с фланга. Он подвергся опасности быть отрезанным от своих южных армий, войск своего сына и подкреплений, от богатых земель Хорасана и Персии.

В то время как Джебе-ноян выдвигался с востока, Чингисхан шел с запада, и шах в Самарканде не мог не почувствовать, что дверцы западни вот-вот захлопнутся.

В этом трудном положении он разделил главные силы своего войска между Бухарой и Самаркандом, а других своих атабеков направил в Балх и Кундуз. Взяв с собой лишь своих приближенных сановников, со слонами, верблюдами и отрядами личной гвардии, хорезмшах покинул Самарканд. И он взял с собой ценности и свою семью, предполагая вернуться во главе новой армии. Но и эти его ожидания не оправдались.

Мухаммед-воин, второй Александр Македонский, как его называли люди, был абсолютно превзойден в военном искусстве. Монгольские войска под командованием сыновей хана, огнем и мечом наводившие ужас среди населения территорий вдоль реки Сырдарьи, делали это для того, чтобы замаскировать нанесение истинного удара точно в цель силами войск Джебе-нояна и Чингисхана.

Хан спешил выбраться из пустыни и так торопился, что не задерживался для взятия малых городов, встречавшихся на его пути, и брал там только воду, чтобы напоить коней.

Он рассчитывал застать врасплох Мухаммеда в Бухаре, но по прибытии туда узнал, что шах бежал. Ему противостоял один из оплотов ислама, крепостная стена протяженностью тридцать шесть миль в сочетании с довольно глубокой рекой. В городе был гарнизон из 20 тысяч тюркских воинов и большого числа персов. Бухара удостоилась чести быть обителью многих имамов и саидов (потомков Пророка), исламских богословов, толкователей «Благородной книги».

Этот город хранил в себе внутренний огонь, истовость набожных мусульман, которые теперь пребывали в весьма смешанных чувствах. Стена была слишком мощной для того, чтобы взять ее штурмом, и если бы широкие массы населения решили оборонять ее, могли бы пройти месяцы, прежде чем монголы завоевали этот плацдарм.

Чингисхан вполне справедливо отмечал: «Стена не прочнее и не слабее мужества обороняющих ее людей». В данном случае тюркские военачальники предпочли оставить горожан на произвол судьбы и бежать вслед за шахом. И они ушли в ночь с воинами шаха через шлюз в направлении Амударьи. Монголы дали им уйти, но три тумена отправились за ними и вслед за ними вышли к реке. Там тюрки были атакованы и почти все порублены мечами.