Читающий мозг в цифровом мире

Я не сомневаюсь, что некоторые из них были такими же, как юная Сьюзен Зонтаг, которая смотрела на свой книжный шкаф и говорила, что она «разглядывает своих друзей, они (книги) – словно зеркало, через которое можно пройти насквозь и уйти куда-нибудь (с ними)…»

И конечно же, именно об этом свидетельствуют авторы в коммуникативном измерении чтения. Это значит, в любом возрасте можно оставить себя, чтобы войти в желанную гавань в компании других, будь то вымышленные персонажи, исторические личности или создавшие их авторы.

То, что этому погружению в глубокую читательскую жизнь грозит исчезновение из нашей культуры, очевидно. Именно об этом у меня недавно состоялся большой и обстоятельный разговор с командой NPR (National Public Radio – крупнейшая некоммерческая организация в США. – Прим. перев.), в котором мы высказали нешуточное беспокойство по поводу этого.

Есть много вещей, которые были бы потеряны, если бы мы начали постепенно отказываться от познавательного терпения, способного окунуть нас в миры, созданные книгами, и жизни и чувства «друзей», которые их населяют. И хотя это замечательно, что фильмы и кинокартины могут делать что-то из этого, есть все же разница в качестве погружения, которое становится возможным благодаря проникновению в артикулированные мысли других.

Что будет с юными читателями, которые никогда не встретятся и не начнут понимать мысли и чувства кого-то совершенно другого? Что будет с опытными читателями, которые начнут терять контакт с этим чувством сопереживания людям, находящимся за пределами их круга общения? Это формула для невольного невежества, страха и непонимания, что может привести к воинственным формам нетерпимости, которые противоположны первоначальным целям Америки для ее граждан из совершенно разных культур.

Подобные мысли и связанные с ними надежды часто встречаются в творчестве писательницы Мэрилин Робинсон, которую бывший президент США Барак Обама назвал «специалистом по эмпатии». В одной из своих поездок по стране во время его президентства, Обама посетил Робинсон в штате Айова. Во время их встречи, Робинсон посетовала, что она видит, как многие люди в Соединенных Штатах, особенно в политических кругах, становятся все нетерпимее к тем, кто отличается от них самих, видя их «злобными другими». Она охарактеризовала это как «опасную тенденцию, которая может усугубляться, а останемся ли мы после этого демократической страной?».

Пишет ли она об упадке гуманизма или о способности страха умалять сами ценности его сторонников, претендуя на защиту, она концептуализирует силу книг, чтобы помочь нам понять точку зрения других как противоядие от страхов и предрассудков, которые многие люди испытывают часто неосознанно. В этом контексте Обама ответил Робинсон, что самые важные вещи, которые он узнал о том, что значит быть гражданином, пришли из романов:

«Это связано с эмпатией. Это связано с тем, что мы привыкли к мысли, что мир сложен и полон серого, но в нем все еще есть истина, чтобы быть найденной, и что мы должны стремиться к этому и работать и трудиться над этим и над мыслью о том, что можно установить контакт с кем-то другим, даже если он сильно отличается от тебя».

Правдивые и реальные уроки эмпатии, которые Обама и Робинсон обсуждали, могут начинаться с переживания других жизней, но они углубляются работой, которая следует за погружением в прочитанное, то есть то, что мы читаем, заставляет нас проверять на прочность наши собственные устоявшиеся умозаключения и жизни других. Рассказ Лючии Берлин «Пособие по уборке женщин» — пример для меня. Когда я начала читать рассказ, то увидела, что главная героиня – уборщица не обращает внимания на повседневные трагедии, которые происходят в местах, где она работает. До тех пор, пока я не прочитала финальную фразу, произнесенную героиней: «Наконец-то я плачу». Все, что я вначале думала об уборщице-рассказчице в этой истории, рухнуло с последней строкой. Мои ошибочные выводы вылетели в одно из тех окон, которые открываются, когда мы сталкиваемся с собственными предубеждениями, привносимые во все, что читаем. Без сомнения, это было унизительное осознание, Берлин хотела, чтобы ее читатели узнали о себе.