Читающий мозг в цифровом мире

Не так давно я обсуждала эти, по общему признанию, мрачные и тяжелые вопросы в самой непринужденной, легкой обстановке: летом, на прогулке во Французских Альпах с итальянским издателем доктором Аурелио Мария Моттолой. Пока мы поднимались все выше и выше к тому месту, где деревья начали редеть, я рассказала ему о своих опасениях по поводу возможных последствий культурной тенденции к языковой однородности, к их усреднению: от сужения выбора слов у автора до более коротких рукописей и более ограниченного использования синтаксической сложности и образности языка, требующих базовых знаний, которые больше не могут быть восприняты.

Какова же будет судьба, спрашивал он, книг и поэм, наполненных метафорами и аналогиями, чьи примеры для подражания больше не являются общим знанием? Что произойдет, если тысячи аллюзий, метафор из Библии, мифов и басен, незабываемых стихотворных строк, персонажей из историй начнут сокращаться и постепенно исчезать? Что произойдет, спросил этот образованный издатель, читающий на нескольких языках, если язык книг больше не будет соответствовать когнитивному стилю культуры – быстрому, сильно визуальному и искусственно сокращенному? Изменится ли письмо, а вместе с ним и читатель, писатель, издатель, сам язык? Наблюдаем ли мы, каждый в своей профессии, начало отступления от более интеллектуально требовательных форм языка, до тех пор, пока он, подобно злополучному прокрустову ложу, не станет соответствовать незаметно сужающимся нормам чтения на все меньших экранах? Мы остановились где-то посреди прекрасного пейзажа и попытались сохранить нашу прогулку от нежелательного направления наших мыслей.

Разве природа языка не в том, чтобы расширять и менять каждую эпоху, спрашивали мы друг друга? Разве не является сама история письменности, нашей собственной эпохи лучшим тому подтверждением? Разве пластичность читающего мозга не обеспечивает идеальный механизм для приспособления различных способов чтения и письма?

Мы не должны терять то, что приобрели, мягко скажу я вам, дорогие читатели, так же, как сказала моему немногословному товарищу по летней прогулке. Некоторые из вас, без сомнения, подумают, что я слишком много протестую и что только элитной части любого населения будет не хватать полок старых книг и стихов, которые выходят из моды с завидной регулярностью век за веком, поколение за поколением. Но именно противоположность элитарности движет моими тревогами. Я пишу эту книгу и провожу мое исследование сегодня только потому, что самоотверженность моих родителей и нескольких глубоко преданных своему долгу учителей из школы сестер Нотр-Дам в двухкомнатном восьмиклассном здании школы дали мне возможность в детстве читать книги великой литературы прошлого. Только эти книги подготовили меня к тому, чтобы не оставлять шахтеров и фермеров в моем крошечном городке на Среднем Западе, а по-новому понять каждого из этих все еще дорогих мне людей и мир за пределами Эльдорадо, штат Иллинойс. Слова, рассказы, книги позволяли мне не столько спокойно смотреть на миры, которые я никогда не могла вообразить с моей маленькой наблюдательной точки над Уолнат-Стрит, где я впервые встретила Эмили Дикинсон, Шарлотту Бронте и Маргарет Митчелл. Как заметил Альберто Мангуэль о своем собственном аналогичном книжном хранилище знаний: «Все происходит в геометрической прогрессии, основанной на том, что известно и что запоминается каждый раз, когда мы читаем что-то новое».

Нет никаких сомнений, что сегодняшние дети и молодежь покинут свою собственную скорлупу, в которой они находятся, чтобы открыть для себя неисчислимые миры через интернет со всем его удивительным потенциалом для объединения людей и идей со всего мира. Но прежде чем они это сделают, я хочу, чтобы они активно строили свои собственные уникально сформированные внутренние базы знаний, которые воплощают то, что они узнают из книг с этих полок и графических романов Джина Луэна Янга и Марка Данилевски. Я хочу, чтобы они научились читать и запоминать, потому что это основа для того, кем они станут и как они будут думать и определять очертания своего будущего и нашего.