Читаем Что для России лучше полностью
К примеру, рассмотрим ситуацию с травматизмом пешеходов. Как писалось выше, на войне каждой смерти от несчастного случая или убийства соответствует некоторое количество «раненых». В мирное время имеют место те же соотношения между числом погибших и «раненых», часто буквально. В данном случае низкое качество пешеходной инфраструктуры приводит к определённому количеству травм среди пешеходов, а иногда некоторые травмы приводят к летальному исходу.
Приведу два жизненных примера (а любой читатель, думаю, может сам вспомнить десятки подобных ситуаций). Мой друг детства возвращался вечером домой. Двор был плохо освещен и он не заметил вбитого в асфальт стального колышка-уголка (обычная отечественная практика для предотвращения заезда во двор автомобиля). Результат — сломанная нога, 2 месяца человек не мог работать (он занимается наружным оформлением). Ситуация — тривиальнейшая. Никаких происков империалистов или сатанинских штучек. Обычное, хорошо всем знакомое раздолбайство. Плохое освещение улицы и травмоопасный колышек — это всё элементы негодной инфраструктуры (в данной случае пешеходной). За его недополученный двухмесячный доход можно было заменить, наверное, сотню-другую колышков на столбики с округлыми формами (или вкопанные старые покрышки), со светоотражателями, покрашенные яркой или флуоресцентной краской. Так чтобы такой столбик был бы заметен даже при плохом освещении, а в случае, если человек всё-таки столбик не заметит, последствия были бы намного менее серьёзными.
Второй пример, подобный. Дальняя родственница спускалась по ступенькам, держа ребёнка на левой руке. Поручень был только с левой стороны. Она оступилась, схватиться было не за что, оба упали. У неё — перелом руки, у ребёнка — сотрясение мозга. А будь на пару ступенек больше — вполне могли быть и жертвы.
То есть речь идёт об инвестициях в инфраструктуру, повышающие общую безопасность. Сюда относятся и пешеходные пути, и автодороги, и система своевременной посыпки льда песком и солью. Это всё меры, не затрагивающие по существу какие-то глубокие психологические стороны, и не призванные переубедить человека не совершать самоубийство или лишать жизни другого, но даже они способны существенно, на десятки процентов уменьшить уровень несчастья в стране.
Ну и, разумеется, алкоголь. Тут нужна точная модель типичного российского выпивохи. Примерно как торговые компании на Западе анализируют поведение потребителя, нужен подробный портрет потребителя алкогольной продукции. Нужен контроль за качеством водки, регламентация времени и места продажи, грамотная ценовая политика, балансирующая между минимизацией потребления с одной стороны и недопущением переключения на суррогаты и самогон, с другой. Пришла пора российскому государству вести себя также как корпорации на потребительском рынке. Ибо цена ошибок для самого государства и всех нас оказывается слишком высокой.
Примечания
Так, например, Лев Гумилев в одной из своих работ довольно ядовито высказывался относительно принципов марксистской историографии: «…в древности были рабовладельцы и рабы. Рабовладельцы были плохие, но им жилось хорошо; рабы были хорошие, но им было плохо. А крестьянам жилось хуже. Все это, конечно, правильно, но вот беда… это не объясняет, например, почему одни армии одерживали победы, а другие терпели поражение, и отчего одни страны усиливались, а другие слабели. И, наконец, почему возникали могучие этносы и куда они пропадали…». (Гумилев Л. Н. «Этногенез и биосфера Земли». — Л.: Гидрометеоиздат, 1990. С. 14-15). Методологический эклектизм Гумилева не позволил ему удовлетворительным образом ответить на эти вопросы, но он шел в правильном направлении: по пути анализа этнической истории.
Этот давний конфликт можно пояснить реалиями сегодняшнего дня. Аналитики предсказывают, что к 2025 году развернется грандиозная битва за энергетические ресурсы между США, Китаем и другими геополитическими тяжеловесами: Европейским Союзом, Индией, Японией. Ни «социальные системы», ни «классовая борьба» здесь ни при чем — это межэтническая конкуренция на экономической основе.
