Что мы делаем в постели: Горизонтальная история человечества

Кровать в эпоху Капачелли была местом, где можно было отдохнуть и почитать – но почти наверняка в той или иной компании. Как мы любим собираться за одним столом, так раньше любили собираться в одной кровати, и гости могли провести ночь в постели с хозяином или всей его семьей. Любая постель, как и королевское ложе, была местом вполне общественным. Односпальные кровати впервые стали широко использоваться в больницах, но и там пациенты долгое время спали в одной кровати далеко не по одному, в особенности дети, которые лежали в страшной тесноте, независимо от состояния их здоровья. В этих условиях заразные болезни распространялись как лесной пожар.

Ценности ограниченного семейного круга и стремление к приватности впервые начали приобретать популярность в конце XVIII века. Мужские сборища к тому времени переместились за пределы дома – в клубы и кофейни, таверны и винные лавки, в то время как (респектабельные) женщины оставались в тени. Комбинация целого ряда мощных факторов превращала дом в убежище и место для восстановления сил в стремительно меняющемся, все более напряженном мире. Этому способствовало и усиление евангельского христианства с его верой в способность семьи благотворно влиять на всех ее членов и на общество в целом. Дом христианина становился микрокосмом любви и великодушия в ответ на все более суровый и безжалостный мир, связанный с рабочим местом. Мужчины возвращались домой в поисках гармоничной среды, любви и покоя. Эта идея настолько окрепла, что, отделившись от своих христианских корней, вскоре стала и светской нормой.

Промышленная революция превратила большинство европейцев в горожан. В 1800 году только 20 % населения Великобритании проживало в городах. Столетие спустя эта цифра достигала уже почти 80 %, и Лондон с его более чем четырьмя миллионами жителей стал самым большим городом в мире. Большинство маленьких домов с террасами, которые и сейчас то и дело попадаются в городе, было построено в 1900 году. Эти дома были попыткой отделиться от других и создать свой островок покоя среди все возрастающей городской толчеи и суеты. В Париже происходило то же самое. Несмотря на стремительную и хаотичную урбанизацию, в 1900 году примерно две трети всех работающих во Франции трудились дома. Сегодня почти все европейцы трудятся вне дома.

Рабочее место изменилось коренным образом: как правило, это была фабрика или завод с фиксированным рабочим днем и строгой трудовой дисциплиной{155}. Дифференциация дома и места работы повлияла на образ жизни как фабричных рабочих, так и высококвалифицированных профессионалов. Врачи, которые прежде обустраивали кабинеты для консультаций у себя дома, теперь для приема больных имели отдельные помещения. Женщины, которые раньше помогали своим мужьям-лавочникам за прилавком или вели счета, теперь были отделены от бизнеса и полностью сосредоточились на домашних делах. Жены превратились в домохозяек.

В течение XIX века многие люди стали переезжать в пригороды, продолжая работать в центре города. Это становилось философией – до такой степени, что работающий человек часто как будто раздваивался: один на рабочем месте, другой дома – две жизни, две совершенно разные личности. Популярная брошюра о самопомощи, написанная в 1908 году Арнольдом Беннетом и оптимистично озаглавленная «Как прожить на двадцать четыре часа в день» (How to live on twenty-four hours a day), делает акцент именно на этой раздвоенности. Беннет утверждал, что среднестатистический человек не принадлежит себе в течение рабочего дня и только в остальное время может по-настоящему жить. Его главная рекомендация – читать античных философов, а не тратить время на газеты. Отец искусствоведа и писателя Джона Рёскина подчеркивал контраст между cеростью общества и «кругом моей собственной огненной ипостаси, с моей любимой, сидящей напротив и озаряющей все вокруг, и моим самым необыкновенным мальчиком»{156}. Это разделение элементов жизни продолжалось и внутри дома. Больше не было многоцелевых комнат, где мебель по необходимости передвигали с места на место. (Слово «мебель» произошло от фр. meuble, что, собственно, и означает «движимый».) Теперь у каждой комнаты было свое назначение как в социальном плане, так и с точки зрения иерархии между работодателем и слугой. Впервые спальни в нашем обычном понимании стали обычным делом.

Отдельные спальни