Что мы делаем в постели: Горизонтальная история человечества

К XIX веку в богатых домах Запада стало принято спать в отдельных спальнях. Слуги больше не спали по обыкновению вместе с семьей и не ютились скопом в залах или на кухнях. Каждый имел свое место для сна. В домашнем царстве женщина была, говоря языком Викторианской эпохи, «ангелом-хранителем семейного счастья». Она управляла хозяйством, хотя это право было даровано ей властью мужа. Нигде эта идея не проявлялась так отчетливо, как в спальне среднего класса. Если когда-то одно помещение могло использоваться и как спальня, и как гостиная, то новое положение вещей исключало такое совмещение: теперь в спальной комнате спали, а в гостиной проводили время, туда приглашали друзей и т. д. Человек Викторианской эпохи был убежден, что чем больше разных комнат в доме, тем лучше. Это означало, что у жены и мужа могли быть отдельные, возможно, соединенные между собой спальни, каждая с примыкающей гардеробной. Хозяйка такого дома могла укрыться в своем личном будуаре, чтобы и его использовать по назначению (слово «будуар» происходит от фр. bouder – «дуться, сердиться»).

В 1875 году журнал Architect опубликовал авторитетное эссе, в котором утверждалось, что спальни предназначены только для сна. Любое другое использование этого помещения вредно, аморально и противоречит принципу, что каждый важный аспект жизни требует отдельного пространства. Но дело не только в том, что совместный сон был признан аморальным: требование, что даже в самом маленьком городском доме должно быть две спальни – одна для родителей и одна для детей, было продиктовано в том числе и соображениями профилактики заболеваний. В XIX веке, с его взрывным ростом городского населения, существенно усилились риски для общественного здоровья. Многие все еще верили, что болезни возникают самопроизвольно из скверного воздуха или жидкостей, и неподвижное тело спящего в этом смысле вызывало особенную тревогу. Доктор Бенджамин Уорд Ричардсон в 1880 году не рекомендовал взрослым спать со своими детьми, чтобы не высасывать «жизненное тепло» из потомства.

Популярность отдельных комнат вносила свой вклад в развитие торговли в мире, который все больше коммерциализировался. Массовое производство и продажа товаров для детей, в том числе игрушек и мебели, начались именно в викторианский период. Ориентация на подрастающее поколение как потенциального потребителя возникла сравнительно недавно. Даже такая кажущаяся извечной условность, как использование голубых игрушек, одежды, мебели для мальчиков и розовых – для девочек (что вынуждает родителей покупать вдвое больше вещей), закрепилась только после Второй мировой войны. Так, в рекламной публикации 1918 года говорилось: «Общепринятое правило таково: розовый цвет – для мальчиков, а голубой – для девочек. Дело в том, что розовый цвет, как более сильный и насыщенный, больше подходит мальчикам, в то время как голубой, более нежный и деликатный, милее выглядит на девочках»{157}.

Функциональное разделение пространств еще не коснулось жизни городской бедноты. Теснясь в убогих комнатах и переполненных многоквартирных домах, они по-прежнему жили «на людях». Если женщина заболевала, об этом знала вся округа, поскольку хворающего в постели человека наблюдали все домочадцы.

Однако споры о неприкосновенности частной жизни набирали силу. В декабре 1890 года журнал Harvard Law Review опубликовал статью Луи Брандайса, вскоре ставшего судьей Верховного суда, о праве на частную жизнь, где он утверждал, что «интенсивность и сложность жизни, связанные с развитием цивилизации, сформировали необходимость в уединении, поскольку человек под воздействием культуры стал более чувствительным к публичности»{158}. В 1868 году суд постановил, что приватность – это способ для мужчины сохранять его право собственности на общественную и личную жизнь своей жены, даже если он этим правом злоупотребляет.

В то время когда Британская империя охватывала большую часть мира, викторианские ценности и стиль ведения домашнего хозяйства глубоко укоренились в отдаленных странах – от Австралии и Новой Зеландии до Азии и большей части Тропической Африки. Колониальные чиновники привозили из метрополии идеи по меблировке и оформлению домов, а также сами спальни, кровати, постельные принадлежности. К концу XIX века представления среднего класса о приватности – особенно в том, что касается спальни, – глубоко укоренились и в Соединенных Штатах. Двумя столетиями раньше в домах Новой Англии на первом этаже был зал, где готовили еду, обедали или занимались другими домашними делами. Рядом была гостиная, где стояли самые ценные для владельцев предметы семейного обихода: «лучшая кровать», стол и стулья. Здесь спали муж и жена – главные лица в доме. Пространство внутри дома делилось в соответствии со значением и ценностью того, что в нем находилось, а не по принципу разграничения разных видов деятельности.