Что такое интеллектуальная история?

Покок называл дискуссию о человеческой личности конфликтом между «древними» и «новыми» теоретиками свободы. Древние пребывали в уверенности, что познали себя и, соответственно, выступали за соблюдение строгой последовательности четко определенного набора действий. Новые были убеждены, что возможности для человеческой деятельности расширились до бесконечности, что делает познание «себя» более невозможным. В атлантическом мире для этого конфликта была характерна озабоченность вопросом о защищенности недвижимого и движимого имущества, которая, в свою очередь, усугублялась отсутствием у «композитных государств», состоящих из разных «наций», четкой идентичности и шедшими в протестантских и католических странах дискуссиями о возможном влиянии коммерческого общества на веру, в ходе которых в том числе ставился вопрос о совместимости различных видов христианской веры с государством, ведущим борьбу за выживание посредством торговли и войн. Такое положение дел, в свою очередь, породило целый ряд влиятельных произведений литературы, в которых оплакивалось современное общество и изобличались его пороки, такого рода иеремиады занимают особенно значительное место среди творений историков, политиков и философов конца XVIII в. Согласно ключевой гипотезе Покока, принципиально важно различать политические дискурсы, опиравшиеся на идеи о правах и вдохновлявшиеся юридическими рассуждениями, и политические дискурсы, основанные на стремлении возродить добродетели и способности, считавшиеся необходимыми для процветания человеческого сообщества. Проблема свободы государства и ее сохранения стала общим местом в политических дискуссиях позднего Средневековья, и Покок показывает, что они всегда ведутся с опорой на идеи об историческом развитии свободы, неважно, возникла ли свобода в античном мире и впоследствии была открыта заново или же появилась только после упадка Рима среди сокрушивших империю варварских племен, в том числе и за счет утверждения собственного права на создание суверенных наций.

Постепенно в ходе этих дебатов сформировалось представление о Европе как о континенте, состоящем из множества суверенных держав, стремящихся жить в гармонии друг с другом, или как основе для новой империи (этот тезис исходил из убеждения, что лишь империи способны принести спокойствие в мир, который на протяжении всего «христианского тысячелетия», начавшегося с обращения императора Константина в христианство, одолевали бесконечные войны). В глазах всех авторов главный вопрос заключался в том, в какой степени христианство ответственно за крах Римской империи и каким образом успехи христианства в Европе связаны с варварством, которое, как считалось, наступило после упадка Рима. Кроме того, картину усложняли извлеченные из забвения классические знания, позволявшие еще лучше детализировать образ античной науки, и готовность различных школ мысли встать под знамена стоической, скептической, платоновской, аристотелевской и эпикурейской философий. Эти философские традиции трансформировались, будучи пропущенными сквозь призму христианской апологетики. Перед историками встал важный вопрос о том, в какой степени в своих рассуждениях мыслители раннего Нового времени следовали античным образцам. Другая проблема заключалась в том, в какой мере христианскую философию изменило знакомство с наукой и философией дохристианской эпохи. Покок всегда утверждал, что в политических культурах модерных государств до сих пор прослеживаются отголоски старых философских позиций. Напоминать современникам о реальных истоках и подлинном значении используемых ими аргументов – важная задача интеллектуального историка. Во многих современных политических культурах возникают опасения по поводу того, что индивид-одиночка, который утверждает свою свободу, полагаясь только на себя, впадет в варварство или что индивид, обладающий различными способностями, но не желающий применять их в общественной деятельности ради свободы всего общества, развратится и в итоге склонится перед тираном. Убеждение Покока в том, что наследие гражданского гуманизма и классического республиканизма особенно заметно в политической риторике Северо-Американской республики, стало одной из причин неоднозначного отношения к его труду. Многие критики обвиняли Покока в пессимизме и скептицизме, в пренебрежении истинными источниками американской политической традиции, великим сюжетом об открытии, обретении и защите свободы. В результате получалось, что Покок писал о «либеральных», а не о «республиканских» истоках американского государства[107].