Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего

Пишут и работают и все другие советские литераторы, и совсем не такие уж юные. А молодые поэты и прозаики работают в качестве военных корреспондентов и во фронтовых, и в армейских газетах.

Даже когда молодость прошла, Пастернак не потерял дара влюбляться, любить и покорять женские сердца. Вспомним, безусловно, незаурядную Ивинскую, любимую поэтом и без памяти влюбленную в него — какой красивый роман!..

И наконец, обратимся к финалу жизни Пастернака. Он получил Нобелевскую премию за «Доктора Живаго»… Лев Толстой не получал «Нобеля», Чехов не получал — а Пастернак получил… Заставили отказаться? Прискорбно… Но все равно мир знает: Пастернак — лауреат Нобелевской премии…

Не буду дальше пересказывать биографию поэта…

Подчеркну только, что Пастернак принадлежал к поколению, о котором Блок написал: «Мы дети страшных лет России».

Поэт Пастернак сумел быть в ладу со страшными российскими временами.

В 1934 году по дороге в Колонный зал Дома Союзов, где проходил Первый съезд советских писателей (задумка Горького), Пастернак говорит Корнею Ивановичу Чуковскому о том, как он восхищен Сталиным… Долго говорит, со свойственными многим поэтам гиперболами и языковыми красотами… Даже стихи он во славу Сталина писал в те же 1930-е.

И это в преддверии неслыханных массовых казней… в преддверии Большого террора и уже после того, как Сталин загубил русское крестьянство, миллионы людей.

Не верите? А я даже запомнила восемь строк, несмотря на свою плохую память на стихи. Запомнила потому, что они меня просто поразили. Вот эти строки:

…А в те же дни на расстояньиЗа древней каменной стенойЖивет не человек — деянье:Поступок ростом с шар земной.Судьба дала ему уделомПредшествующего пробел.Он — то, что снилось самым смелым,Но до него никто не смел…

Тот же год. Тот же писательский съезд. И открывает его, разумеется, Максим Горький. Произносит короткую речь — сплошной пафос. Мне шестнадцать лет, я ученица 9-го класса, пламенная комсомолка, но и я чувствую фальшь горьковской речи. Мои слова о том, что Горький говорит нечто странное, что-то не то, прерывает приход учителя русской литературы — старого интеллигента. После урока он вызывает меня и встревоженно просит-приказывает никогда не комментировать горьковские слова.

А вот как красиво отреагировал Пастернак на ту же речь на Первом съезде советских писателей: рассказал об «ошеломляющем счастье того факта, что высокий поэтический язык рождается в беседе с нашей современностью, современностью людей, сорвавшихся с якорей собственности». (Цитирую по заметке в «Литературной газете» Аллы Латыниной (1994 г.).)

Но от гениального поэта Пастернака вернемся к простому советскому интеллигенту Борису Леонидовичу. По сравнению с другими интеллигентами, даже знаменитыми, он везунчик.

У Сергея Вавилова, президента Академии наук, родной брат, всем миром признанный ученый Николай Вавилов, томится в тюрьме. Там и умрет от голода. Трагична и судьба великого физика Петра Капицы, которого разлучили с его любимым другом и учителем Розерфордом и с собственной женой в Лондоне, дочерью Розерфорда. Вынудили жену приехать в Москву, бросить отца, семью, Родину.

Тысячи, десятки тысяч широко известных интеллигентов влачили в СССР жалкое существование, получали гроши за свой труд, жили в грязных перенаселенных коммуналках, боялись собственной тени. И это в лучшем случае, а в худшем — гибли в ГУЛАГе или гнили на шарашках, как Королев.

Борис Леонидович и в житейском смысле преуспевает. У него отдельная квартира в писательском доме, в Лаврушинском переулке, большая дача в Переделкине. Да и «родственники за границей», как пишут в анкетах: отец, мать, сестры, слава богу, в порядке. Из нацистской Германии переехали в Англию. Далеко не всем евреям это удалось. Стало быть, Борису Леонидовичу не надо мучиться от угрызений совести.

Даже когда Сталин после Отечественной войны делает резкий крен в политике — от Ленина возвращается к уваровской триаде «самодержавие, православие, народность» и к неизбежному при этом дремучему антисемитизму, еврей Пастернак тут же обращается к религии. Но не к вере предков — иудаизму, не к Ветхому Завету, а к Евангелию — конкретно к православию. Пишет замечательные стихи на евангельские темы. Он же всегда в ладу со временем.

В феврале 2020 года — некруглая дата — 130 лет со дня рождения Пастернака. Тем не менее ее в РФ отметили и на ТВ, и в печати.