Чудеса в решете, или Веселые и невеселые побасенки из века минувшего

Прошла от кафе совсем недалеко, асфальтовая мостовая кончилась. Передо мной был какой-то несолидный металлический заборчик с открытой дверцей. Я прошла через эту калитку и оказалась как бы в сельской местности, в которой возвышалось четырехэтажное, кажется, здание. Это и было Штази, то есть их КГБ. Конечно, роль этого Штази нельзя сравнивать с ролью нашего КГБ: ведь в Германии стояли и советские войска, и наша гэбуха, плюс дипломатический аппарат, прошитый гэбэшной агентурой. Во главе Штази был, по-моему, молодой немец из коминтерновской семьи, который учился в Москве в немецкой школе.

Но все же…

Двери Штази были в тот день распахнуты настежь, и на петлях висел огромный, как мне показалось, амбарный замок. На этот замок Штази запирали. Рядом стояло одноэтажное здание, туда будто бы въезжали машины с арестованными. А потом их из этого здания вводили по внутренним коридорам в основное здание с амбарным замком.

Я в это здание Штази вошла и увидела его неказистость, так сказать, изнутри. Поднялась по лестнице, на широких подоконниках сидели стайки молодых девушек и парней. Они мне все объяснили: здание Штази взяли накануне — впрочем, его сотрудники уже успели разбежаться, остались только груды документов и бумаг, их сегодня (то есть на следующий день) увезли куда-то на грузовиках.

Я прошла по всем четырем этажам, увидела распахнутые двери, какие-то бумажки на полу. Видимо, весь этот демонтаж немецкого гэбэ происходил на редкость неряшливо, без какой-либо грюндлихкайт — основательности, — так свойственной немцам.

Потом, когда начали рушиться правительства стран народной демократии Болгарии, Чехословакии, Польши, там, видимо, происходило что-то схожее.

И все же, несмотря на какую-то опереточность всего этого исторического действа, сокрушение социализма в ГДР так или иначе затронуло громадные массы людей — причем многие из них никаких преступлений не совершали. Упомяну только двух таких персонажей. В своей мемуарной книге я уже писала о гамбургском пролетарии-немце Курте Бартеле — человеке-легенде, герое. В годы нацизма этот маленький, улыбчивый немец возглавил сопротивление в концлагере Дахау, поднял восстание. Я писала, что этого человека в ГДР фактически отстранили от активной деятельности и он с женой Гелой жил на покое в Восточном Берлине — правда, в центре города, в роскошном доме, чем-то похожем на здания на нашем старом Арбате. Старички вздыхали о том, что в ГДР строят социализм не так, как они когда-то себе представляли. Но вот ГДР рухнула, и я иду прощаться с ними, оставив Д. Е. в гостинице, — тот плохо себя чувствует. И что же я от них узнаю? Их великолепную квартиру, с высокими потолками, с огромными комнатами, отбирают, а их селят в специальный дом для престарелых коммунистов-героев. Очень грустная картина, особенно на фоне того, что в те дни Берлин буквально кипел: старые деньги меняли на новые, и обычно пустые в Восточном Берлине магазины были буквально забиты товарами. Так вот, представьте себе, старички просто умоляли меня взять у них ненужные деньги — ведь у них самих пропадает масса красивых вещей, которых нельзя будет взять в новые комнатушки. Вот они и решили отдать мне все свои накопленные капиталы, чтобы я, поменяв их по курсу в банке, запаслась самым дефицитным товаром. Но, как ни умоляли меня старички взять их денежки, я от этого наотрез отказалась. Сама не понимаю почему, ведь мы как раз в это время обустраивали нашу дачу в Красновидове, а в Москве в ту пору было хоть шаром покати.

Видимо, все же сыграла свою роль привитая родителями буржуазная щепетильность…

Вспоминаю также, что мы с Д. Е. знали человека, который в одночасье вообще потерял все. Его звали Йоб Вицлебен. Он был полковник нацистского вермахта, прожил в плену в России несколько лет, научился говорить немного по-русски. Очевидно, никаких злодеяний за ним не числилось, и Вицлебена впустили в ГДР. Как мы понимаем, серьезных восточногерманских военных формирований в Восточной Германии не было — тем не менее Вицлебен получил какой-то официальный армейский пост и пользовался некоторым влиянием. Человек он был чрезвычайно отзывчивый, милый и с удовольствием помогал своим знакомым, в том числе мужу и мне. И России тоже пригодился. В частности, он консультировал знаменитый пятисерийный фильм Озерова «Освобождение», где в очень пышных декорациях была нагло переврана вся история создания так называемых народных демократий после того, как наши героические войска освободили страны Восточной Европы от нацистских оккупантов. Делала этот фильм целая группа беспринципных советских киношников. Не знаю, как Вицлебена, а Озерова и других создателей этой ленты она кормила долгие годы, дала ордена…