Чувственное зеркало

— Видишь ли, до сегодняшней встречи ты была мертва для какой-то части моей души. То есть я, конечно, знал, что еще встречусь с тобой, но мне представлялось, что это будет похоже на разглядывание старых фотографий. Мы встретимся, мило поговорим, вспомним кое-что, — а затем ты исчезнешь как сон. А ты вдруг оказалась не призраком, не фотографией, а самой реальной женщиной. И у меня сразу возникли проблемы.

— Ты тоже заставил свернуть меня с избранного пути.

Мартин глубоко вздохнул:

— Это ты про Гейл? — Он покачал головой. — Забавно все это. Если бы подобная ситуация возникла до нашего разрыва, я, наверное, взбесился бы. Но теперь, после встречи с Робертом, живя рядом с ним, — я понял, что гомосексуализм не так уж страшен. Это всего лишь одна из разновидностей плотской любви, не так ли?

— Ты с ним трахался? — спросила Джулия, боясь услышать положительный ответ.

— Нет. И не собираюсь. Как это ни смешно, но Роберт, избавив меня от страхов, так и не смог склонить меня к новой «вере». Правда, как-то раз мы ходили с ним в бар, и я, увидев там одного красивого юношу, вдруг почувствовал, что у меня вспотели ладони. Роберт сказал тогда, что мое приобщение к гомосексуализму должно начаться именно с красивых мальчиков — своеобразных суррогатов женщины, и если я отнесусь к этому серьезно, то вскоре смогу полюбить и настоящих — не женоподобных, и не любителей одеваться в женское платье, — мужчин. Так что я пока не знаю… Может и наступит день, когда я посчитаю приемлемым физическую близость с Робертом. Но дело не в этом. А в том, что после встречи с Робертом я стал ценить дружбу. Я не представлял прежде, как я одинок, как скучаю по мужской дружбе. Роберт говорит, что в этом отчасти виноваты наши отцы, которые боятся выказывать нежные чувства к своим сыновьям. Так мы вырастаем эмоциональными калеками: одни мужчины страдают оттого, что не смеют любить лиц своего пола, гомосексуалисты же страдают оттого, что трахаются только с мужчинами. И только очень немногим удается гармонично сочетать дружбу с сексом и теплотой.

Джулия удивленно покачала головой:

— Если в твоем рассказе заменить слово «мужчина» на «женщину», то я готова под ним подписаться. Потому что мои отношения с Гейл очень похожи на твое общение с Робертом. Единственное отличие состоит в том, что мы с ней несколько раз в неделю занимаемся любовью. Физическая близость была для нас сначала тоже неприемлемой, но переступив через это предубеждение, мы стали понимать друг друга еще лучше. К тому же, это пришлось нам по вкусу, — Джулия улыбнулась, морща носик. — Ты совершенно прав — это всего лишь одна из разновидностей плотской любви. Но увы, Мартин, такой любви мне недостаточно. За последний месяц я так изголодалась по мужчине, что сегодня решила выйти на охоту и потрахаться с любым, кто будет достаточно нежен со мной. Чтобы не было никакого риска, я отправилась не в бар, а на эту встречу…

— И встретила меня.

— Кто же знал, что в унитарианской церкви творятся иудейские чудеса?!

— Да, похоже Бог еще не умер. Просто состарился.

Джулия отхлебнула кофе и посмотрела на Мартина поверх чашки:

— Это ты про гуру? Вот уж чего от тебя не ожидала.

— Я и сам не ожидал. Мне кажется, что я покажусь тебе глупым, если начну сейчас рассказывать о Баббе. Я не знаю, что именно творится со мной — но в этом главная прелесть. Понимаешь? Внешне я почти не изменился, остались прежними мои пристрастия, желания, причуды. Я могу рассердиться, могу совершить эгоистический поступок… Но мне стало легче жить. Я ни от чего и ни от кого не завишу. Ни от людей, ни от образа мыслей, ни от ситуации. Я научился видеть себя со стороны. Я понял, какое я ничтожество, но это нисколько меня не огорчает, потому что все мы — ничтожества.

Мартин допил кофе и попытался жестом подозвать официанта, чтобы тот принес еще одну чашечку, но молодой человек был занят перемигиванием с официанткой. Косился на нее и хозяин заведения, так что девушка оказалась в затруднительном положении, не зная, кому отдать предпочтение. Траханье с хозяином предвещало повышение жалования, продвижение по службе и гадкие ощущения. Траханье с официантом могло оказаться весьма пикантным приключением. У девушки увлажнилась промежность в предвкушении вечерних забав.

Мартин, рассерженный невнимательностью персонала, сердито крикнул:

— Официант!

Так окликает собаку, которая вдруг выскочила на проезжую часть.

Официант обернулся через плечо, готовый облаять посетителя. Мартин расправил плечи, давая понять парню, что готов — и может — разорвать его на части. Они несколько мгновений не спускали друг с друга глаз, потом Мартин тихо, но так зловеще произнес: «Еще кофе, пожалуйста!», что остальные посетители нервно заерзали на своих стульях.

Официант наполнил чашки свежей порцией кофе и отправился на перекур.

— Я никогда прежде не видела тебя таким, — заметила Джулия. — Впечатляет, ничего не скажешь… Но что-то я не заметила в этом никакой святости.