Чувственное зеркало

Далее Мартин и Джулия уже не могли контролировать свои действия. Они превратились в полыхающий костер страсти. Джулия подтянула колени к груди, Мартин оседлал ее, и они слились в единое целое, полностью отдавшись движениям.

А потом миллионы сперматозоидов понеслись по одному им известному пути к яйцеклетке.

Мартин закричал от блаженства, Джулия превратилась в один непрерывный стон наслаждения. Оргазм длился целую вечность прежде, чем вновь превратиться в редкие спазматические движения гениталий. Затем и те сошли на нет, и Мартин с Джулией замерли, прилипнув друг к другу словно два мокрых от дождя листа.

Конечно, они готовы были сжимать друг друга в объятиях всю оставшуюся жизнь, но тут начал вмешиваться внешний мир: зазвенели комары, начала больно покалывать трава, напомнила о себе ночная прохлада. Не в силах говорить, они выпустили друг друга из объятий и поднялись с земли. Отряхнули с себя травинки, наощупь нашарили в темноте свою одежду и начали одеваться, стараясь попасть в рукава, теряя время от времени равновесие и отмахиваясь от комаров.

Наконец, они оделись и готовы были держать путь дальше — если, конечно, не принимать во внимание то, что Джулию слегка пошатывало, а Мартин не мог вспомнить, с какой стороны они пришли. Поддерживая друг друга, они все же вскоре выбрались на тропинку.

— Так ты угостишь меня кофе, или теперь это уже не актуально? Будешь экономить, а? — кокетливо спросила Джулия.

Они побрели по пустынному парку — не было видно ни негра с собаками, ни старушек, — только полицейский стоял на прежнем месте, зорко наблюдая за пьяным бродяжкой, который порывался улечься спать на садовой скамейке. Однако страж порядка был бдителен — стоило бродяге задремать, как полицейский будил его и заставлял принять вертикальное положение. За это полицейский получал восемнадцать тысяч долларов в год, и все считали такое положение вещей справедливым.

Выйдя из парка, они повернули налево, дошли до «Дакоты» и свернули на Семьдесят вторую улицу. Миновав ряды всевозможных кафе, галантерейных лавочек, вегетарианских ресторанов, Мартин с Джулией добрались до Вест-энд авеню, где и располагалась кофейня «Сабра», хозяином которой был старый еврей.

Они зашли в заведение и уселись возле окна.

— Похоже, сегодняшний день мы посвятим семитам, — поделилась наблюдением Джулия. — Сначала раввин, потом еврейская кофейня. Интересные совпадения…

В это время подошел официант, и Мартин заказал два кофе и — ради приличия — земляных орехов, хотя есть они совершенно не хотели. За окном раздались раскаты грома. Небо начинало затягиваться грозовыми тучами.

— Помнишь молнии на греческом побережье? — спросила Джулия.

— Конечно! — воскликнул Мартин. — На улице бушевала гроза, а мы занимались любовью, пока не уснули совершенно изможденные.

— А потом вдруг — внезапная вспышка — и вся комната озаряется ослепительно белым светом.

Они замолчали и посмотрели друг другу в глаза. Пресловутые четыре месяца разлуки канули в прошлое, и теперь ничего не препятствовало им начать сначала — с того момента, когда Мартин стал паковать свои чемоданы. Соблазн был чрезвычайно велик.

Вернулся официант с заказанным кофе, но Джулия и Мартин даже не взглянули на него.

Не будет ничего удивительного в том, если, попив кофе, они вернутся вдвоем в свою квартиру и всю оставшуюся ночь будут любить друг друга. А наутро можно позвонить каждому на свою службу, отпроситься и провести в блаженстве весь предстоящий уикэнд. Дальше будет проще. Мартин потихоньку начнет перетаскивать назад свои вещи. Сначала туалетные принадлежности, потом кое-что из одежды, затем книги, и, в конце концов, все три чемодана и четыре коробки, в которые умещается весь его скарб.

Потом начнется притирка друг к другу, когда каждый из них будет заставлять другого отвергнуть все то хорошее, что произошло с ними за время разлуки. Мартин со временем примется подтрунивать над Баббой, чернить Роберта. Рассказывая о своей жизни Джулии, он вынужден будет иметь в виду ее возможную реакцию. Затем начнет корить себя за то, что продался слишком дешево и проклинать Джулию, заманившую его в капкан. А Джулия? Ей придется расстаться с Гейл, забыть клятву, которую они давали друг другу. Она должна будет сносить колкие выпады Мартина по поводу ее связи с Гейл, и наступит день, когда Джулия никогда уже не сможет видеться с Гейл, делиться с нею своими печалями и радостями.

— Перспективы предельно ясны, не правда ли? — прочитала его мысли Джулия.

— Похоже на то, — согласно кивнул Мартин. — Но ясность убывает, когда я начинаю думать о необходимости выбора.

— Ты стоишь перед выбором?

— Конечно. Например — где мы с тобой будем спать сегодня?

— А мы, оказывается, уже далеко зашли… Я и не знала.