COVID-19: Великая перезагрузка

Наиболее заметная форма прогрессивной деглобализации будет происходить в самом сердце его «ядерного реактора»: глобальной цепочке поставок, которая стала символом глобализации. Как и почему это будет происходить? Укорочению или перемещению цепочек поставок будут способствовать: 1) предприятия, которые видят в этом меру по снижению риска нарушения цепочки поставок (компромисс между устойчивостью и эффективностью); и 2) политическое давление как справа, так и слева. С 2008 года стремление к большей локализации прочно стояло в политической повестке дня многих стран (особенно на Западе), но теперь оно будет ускоряться в постпандемическую эпоху. Справа: отпор глобализации осуществляется протекционистами и ястребами по национальной безопасности, которые уже собирали силы еще до начала пандемии. Теперь они создадут союзы, а иногда и слияние с другими политическими силами, которые увидят выгоду в принятии антиглобалистской повестки дня. Слева, активисты и зеленые партии, которые уже стигматизировали авиаперелеты и просили отказаться от глобализации, будут воодушевлены положительным влиянием пандемии на нашу окружающую среду (гораздо меньше выбросов углерода, гораздо меньше загрязнения воздуха и воды). Даже без давления со стороны крайне правых и зеленых активистов многие правительства поймут, что некоторые ситуации торговой зависимости больше не являются политически приемлемыми. Как, например, администрация США может признать, что 97% антибиотиков, поставляемых в страну, поступает из Китая?[80]

Этот процесс обращения вспять глобализации не произойдет в одночасье; сокращение цепочек поставок будет очень сложным и очень дорогостоящим. Например, полное и всеобъемлющее отделение от Китая потребует от компаний, совершающих такой переход, вложений сотен миллиардов долларов во вновь расположенные фабрики, а от правительства - эквивалентных сумм для финансирования новой инфраструктуры, такой как аэропорты, транспортные связи и жилье, для обслуживания перемещенных цепочек поставок. Несмотря на то, что политическое стремление к разъединению может в некоторых случаях быть сильнее, чем фактическая способность сделать это, направление тенденции, тем не менее, очевидно. Японское правительство сделало это очевидным, когда выделило 243 миллиарда из 108 триллионов японских иен, чтобы помочь японским компаниям вывести свои операции за пределы Китая.

Наиболее вероятный исход континуума глобализации - без глобализации - лежит в промежуточном решении: регионализации. Успех Европейского Союза как зоны свободной торговли или нового всестороннего регионального экономического партнерства в Азии (предлагаемое соглашение о свободной торговле между 10 странами, составляющими АСЕАН) - важные иллюстративные примеры того, как регионализация вполне может стать новой разбавленной версией. глобализации. Даже три государства, составляющие Северную Америку, теперь больше торгуют друг с другом, чем с Китаем или Европой. Как отмечает Параг Кханна: «Регионализм явно обогнал глобализм до того, как пандемия обнажила уязвимости нашей междугородной взаимозависимости». ^[81] В течение многих лет, за частичным исключением прямой торговли между США и Китаем, глобализация (измеряемая обменом товарами) уже становилась скорее внутрирегиональной, чем межрегиональной. В начале 1990-х годов на долю Северной Америки приходилось 35% экспорта Восточной Азии, а сегодня эта доля снизилась до 20%, главным образом потому, что доля Восточной Азии в экспорте самой себе растет с каждым годом - естественная ситуация, когда азиатские страны продвигаются вверх по цепочке создания стоимости, потребляя больше того, что они производят. В 2019 году, когда США и Китай развязали торговую войну, торговля США с Канадой и Мексикой выросла, а с Китаем упала. В то же время товарооборот Китая с АСЕАН впервые превысил 300 миллиардов долларов. Короче говоря, деглобализация в форме большей регионализации уже происходила.