Cozy. Искусство всегда и везде чувствовать себя уютно

Думаю, не нужно объяснять вам, что кухня – это средоточие уюта. И все же напомнить стоит. Кухня – это центральная нервная система дома. Она – воплощение силы, пульсирующей энергии, творческое пространство. Обычно кухни полны тепла, цвета и ароматов. Бывают кухни минималистичные и стерильные, а бывают – захламленные просроченным маслом и грязными поверхностями; но почти всегда чувства на кухне обостряются до предела. Кто-то ищет на кухне утешения, кто-то – вкусной еды, кто-то – общения, компании или просто хочет согреться (у некоторых везунчиков на кухне есть камин; не у меня, но помечтать-то можно!) – и почти всегда на кухне есть свободный стул. Я бываю на кухне по меньшей мере раз пятнадцать на дню и, как правило, иду туда, чтобы приготовить еду. Я не шучу: прежде, чем сесть за написание этой главы, я поставила в духовку банановый хлеб. Кухня – это моя тихая гавань. И во всех кухнях, где мне доводилось побывать, оживали все аспекты уюта. Плиты, газовые конфорки, кипение воды, клубящийся над ней пар и жар как неотъемлемая составляющая кухни.

Громоздкий кнопочный телефон на кухне в Верхнем Вест-Сайде, у которого в детстве я проводила все свободное время, висел прямо над столешницей, а его длинный витой шнур свисал до самого пола. Подростком я садилась у телефона на высокую табуретку, выкрашенную в светло-голубой цвет, и ждала, когда он зазвонит. Мама почти все время готовила. Я болтала по телефону, глядя, как она шинкует лук, обжаривает мясо для рагу на гигантском оранжевом сотейнике или чистит овощи.

– Ты только погляди! – непременно восклицала она, держа в руке стебель спаржи. – Смотри, какой забавный! Встал по струнке, как солдатик! (Она всегда говорит об овощах как о живых существах.) – а потом р-раз! – и откусывала от него кусок или бросала в сковородку. – Нельзя готовить их дольше минуты, – наставляла она, пристально глядя на пар. – Не то они потемнеют и станут невкусными. Но если поймать момент… – с этими словами мама внезапно хваталась за ручку, резко поворачивала ее и выливала кипяток в стоящий в раковине дуршлаг, отстраняясь от валящего пара. – Это самый чудесный овощ. Не понимаю, как можно не любить спаржу, я ее обожаю!

Кухня – строго личное пространство. Готовить на чужой кухне (особенно – без спроса) – все равно что играть на чужой гитаре: разумеется, вы можете это сделать, но будьте готовы к тому, чтобы во всем ощущать особенности и – скажем так – душу другого человека. Кухонные полы хранят не меньше воспоминаний, чем семейные фотоальбомы. Не одно поколение бегало по ним, подметало их и просто стояло у плиты, ожидая, пока закипит вода. Мама, бывало, просто ложилась на кухонный пол, когда суета вокруг достигала предела и ей нужно было перезагрузиться. Кухонные столешницы покрыты множеством выемок и царапин, хранящих в себе не меньшее значение, чем обручальные кольца.

Готовя на кухне, вы как бы призываете внешний мир и стихии работать вместе с вами: раковина – источник воды, конфорка – огня. Даже мясник, у которого вы купили мясо, незримо присутствует рядом с вами, когда вы разворачиваете коричневую упаковочную бумагу; слова продавца рыбы о стайках луцианов звучат у вас в голове, пока вы жарите рыбу; время суток, сезон, приливы и отливы моря, язык, на котором написан рецепт, люди в доме и молчаливые мысли, роящиеся у вас в голове в ожидании, пока закипит вода, – все это играет огромную роль. Кухни хранят не меньше историй, чем собрания сочинений – если бы только лопатки и поварешки могли говорить! В нашей семье некоторые семейные истории висят на холодильнике. Вот некоторые сообщения, что я пишу себе и прикалываю магнитами: «Правда сейчас важнее, чем когда-либо». И еще – текст песни Благодарения, молитва о мире Святому Франциску, наклейка со словами «Будь сильным!», значок «Я ГУМАНИТАРИЙ!», открытка с осликом, фотография моего старшего сына с борзой моего брата, изображение Волшебника Оз и памятка детям о том, как правильно убираться: «1) ВЫКЛЮЧИТЕ ВСЕ ПРИБОРЫ; 2) УБЕРИТЕ ЕДУ; 3) ВЫМОЙТЕ ГРЯЗНЫЕ ТАРЕЛКИ; 4) ПРОТРИТЕ СТОЛЕШНИЦУ; 5) СТАЛО ЛИ НА КУХНЕ ЧИЩЕ?»

Кухни хранят не меньше историй, чем собрания сочинений – если бы только лопатки и поварешки могли говорить!

Многие говорят: «Выкинь ты этот корешок от театрального билета, который нашла в кармане!» А я говорю: «Сохраните и повесьте его на холодильник или пробковую доску». Если кто-то из детей оставляет мне записку (редко – сейчас ведь у всех телефоны, – но бывает), я прикалываю ее на пробковую доску, а потом, может быть, спустя несколько месяцев, смотрю на нее, отвлекшись от шинковки лука, вижу их почерк и думаю о них, о том, какими они стали и насколько выросли с тех пор, как была написана эта записка. Даже если они далеко, я чувствую их близость – а потом снова принимаюсь шинковать лук. Эта записка может провисеть на доске лет десять.