Cozy. Искусство всегда и везде чувствовать себя уютно

Открытки отлично подходят для всевозможных сообщений, но самое главное, что отличает их от обычных канцтоваров: изображение на открытке так же важно, как и сам текст сообщения. Когда вы подбираете открытку сами, то значимо не только изображение, но и то, что у каждой открытки – своя история. Тот, кому вы ее дарите, может и не знать, что вы купили ее на экскурсии в Диа Бикон жарким летним днем или что вы были вместе со своим парнем. Но вы-то знаете, и энергетика этого дня зарядит вашу открытку.

Открыток можно слать сколько душе угодно. Если кто-то забыл у вас дома свитер, то, возвращая, сопроводите его открыткой. Отправьте открытку, чтобы поблагодарить за вкусный ужин, или оставьте на крыльце соседей вместе с тарелкой печенья. Положите открытку в рюкзак ребенку перед экзаменом или отправьте веселенькую картинку, чтобы извиниться за то, что не смогли прийти на встречу.

Одну открытку подарила мне мама. Не помню когда, потому что на открытке нет даты, но это черно-белая фотография Ричарда Аведона. Она называется «Довима и слоны». Довима – модель Dior – стоит в черной ночной сорочке с умопомрачительным широким белым поясом между двух больших слонов. Мысок ее сатиновой туфли изящно упирается в сено на земле, руки раскинуты между огромных животных. Она похожа на лебедя, а слоны – на двух танцоров. Я просто влюблена в это фото. На обороте неподражаемым, утонченным почерком моей мамы (который почти невозможно расшифровать) написано: «Моей самой любимой доченьке с огромной любовью от мамы». Разгадка проста: скорее всего, эта открытка лежала в рождественском подарке, неслучайно половина послания написана красными чернилами, а вторая – зелеными.

Я не помню подарка, но открытка – это то, что я люблю в этой жизни больше всего, в особенности среди предметов за пятьдесят центов. Какое-то бессчетное количество лет эта открытка простояла под ночником на моем прикроватном столике. В ее уголках – следы от булавок, свидетельствующие о том, что когда-то она была приколота к доске.

У меня есть и другая открытка, которая тоже стоит на прикроватном столике; в центре ее – сердечко. Еще одна украшает кухню – это акварель Адольфа Дена с изображением Центрального парка. Мне прислала ее подруга, вернув сервировочную тарелку. Наверное, какие-то из открыток следовало бы выкинуть, но некоторые останутся со мной до конца моих дней.

Возможно, для вас открытка – поверхностный, вырванный из контекста предмет. Мне же представляется, что это жемчужины, нанизанные на длинную-предлинную нитку, которую я повсюду ношу с собой.

Радио

Не знаю, много ли в природе осталось радиоприемников, которые переключаются по щелчку? Раньше, когда они щелкали, это был очень уютный звук. Я бы даже сказала, что испытывала от него почти что физическое удовольствие. Как первая затяжка сигареты, первый глоток чая или кусочек шоколада, от которого кровеносные сосуды расширяются, – вот что со мной делал этот щелчок. Он как будто говорил: информация уже в пути. Погода, пробки, новости, истории, факты, мнения – все это вот-вот вольется в тебя. И еще – люди. Радиоведущие, с которыми я ощущаю такую тесную связь, что готова пригласить их на свадьбу своих детей, хотя никогда с ними не встречалась – до этого года. Я задумала главу о радио, потому что это простой способ для достижения уюта: радио бесплатно и доступно большинству. И мне всегда хотелось познакомиться с радиоведущим.

Я была поражена, когда стоявшую рядом со мной женщину с удивительными глазами и стильной укладкой (ни дать ни взять – Джулия Робертс) представили как Рейчел Мартин. Это ее властный голос я слышу каждое утро, пока мою посуду, завариваю чай и готовлюсь к новому дню. Кажется, был год эдак 1998-й, когда я наткнулась на Дэна Разера в лифте офиса CBS. У меня перехватило дух. Но при знакомстве с Рейчел мне пришлось сесть, чтобы хоть немного прийти в себя. А придя в себя, я вдруг осмелела. Когда еще представится возможность обратиться к профессионалу за подтверждением своей догадки: радио – это уютно?

Спустя неделю Рейчел сказала мне по телефону: «Радио – самый интимный источник информации. Два голоса, никаких отвлекающих факторов, вроде макияжа, внешнего вида, камер, – всего того, что мешает сосредоточиться на главном. Ничто не сравнится со звуком голоса у тебя в ушах. Вставив в ухо наушник, я словно чувствую человека. Столь тесное общение невероятно успокаивает. Голос чьего-то истинного «я» – высшее проявление искренности. В такой ситуации и тебе приходится быть собой и не притворяться. Когда ты задаешь искренние вопросы и слышишь, как человек делает паузу, чтобы искренне на них ответить, то и слушатели чувствуют себя частью процесса – и на самом деле ей являются. Кроме того, радио – часть вашего личного пространства, будь то кухня, машина, душ. На мой взгляд, это позволяет людям ощущать собственную близость к ведущему, гостям студии и процессу в целом. И еще есть студия – рассказать вам о моей студии? [Эм-м, ну ДА]