Дарю вечную молодость / Ее последняя роль/

— Зовите меня просто Леонид. А ваше имя, честно говоря, с тех пер я позабыл. Но совсем недавно анкетные данные Ксении Радунко стали мне извсстны. Догадываетесь, почему?

Ксения хлопнула себя по лбу и прошептала, глядя в сторону:

— Как же я сразу не сообразила… Ведь когда-то читала, что в молодости вы дружили с Голенищевым. К тому же, вы юрист…

— Не просто юрист, а частный детектив, — уточнил Становой. — Ко мне обращаются люди, желающие конфиденциального расследования. Видите, я вам все карты выкладываю. Да и какой смысл шифроваться? Нам с вами, Ксения, надо очень серьезно поговорить.

— Да, конечно… Быстро же вы меня нашли.

Они направились к стоянке машин. Ксения вдруг почувствовала легкое разочарование при мысли, что Леонид, оказывается, познакомился с ней в интересах дела, а не потому, что она ему просто понравилась. Итак, Голенищев уже отреагировал, и теперь она, как автор письма, перестала быть инкогнито, «засветилась». Да, хорошо, что расследование ведет такой основательный человек, как Леонид Становой.

Они сели в машину и, пока Леонид медленно выруливал со стоянки, Ксения с задумчивым видом произнесла:

— Казалось бы, я должна была быть готова к тому, что меня вычислят. И все-таки немного страшно.

— Не бойтесь. Одно из основных моих правил гласит: защити свидетеля. Ксения вздохнула и, немного помолчав, спросила:

— И куда вы меня повезете? Наверное, в свой офис?

— Ни в коем случае. Я веду это расследование очень осторожно и в глубокой тайне. Поэтому, если не возражаете, будем встречаться с вами, как частные лица. Так что, командуйте, Ксения. Где вы предпочитаете со мной побеседовать? У себя дома, в кафе или в парке?

Ксения немного подумала, а потом решительно сказала:

— Есть только одна деталь, о которой я не написала в письме. Это медицинская карта Еськова. Я спрятала ее у себя дома, поэтому поедем ко мне.

Она сама удивилась своим словам. Обычно Ксения была очень недоверчива к малознакомым людям и, уж конечно, старалась никого лишний раз не впускать в свою квартиру, особенно в последние годы. Но к Леониду она почувствовала доверие сразу и бесповоротно. И не потому, что на нее производила впечатление его известность. Нет, это как раз было не главным. Мало ли она читала о бывших знаменитых спортсменах, ставших на криминальный путь. Но в Леониде чувствовалась какая-то порядочность и надежность, которым трудно было не довериться.

Дима еще не вернулся из института, и это облегчило для Ксении первые минуты появления Леонида в ее жилище. Усадив гостя в комнате, она пошла на кухню приготовить чай. А, когда вернулась с подносом в руках, то увидела, что Леонид разглядывает фотографии, выставленные за стеклом книжного шкафа. На одной из них Ксения была сфотографирована рядом со своим мужем.

— Это ваш муж? — напрямик спросил Леонид.

— Да. Теперь вы знаете, как он выглядел. — Ксения поставила чашки на маленький столик. — Ну, а вашу жену я хорошо помню. Интересная женщина. Она и сейчас, наверное, осталась такой?

— Может быть, — небрежно бросил Леонид, усаживаясь за столик напротив Ксении. — Я ее давно не видел. Мы несколько лет как разошлись, и она уехала.

— А, вот как… — Ксении хотелось бы спросить, а кто же стал преемницей уехавшей супруги, но она сочла такое любопытство неуместным и, чтобы скрыть невольное замешательство, поспешила уточнить: — Ну, что ж, Леонид, раз вы занялись этим делом, значит, считаете его серьезным?

— Все оказалось даже серьезней, чем я думал, — вздохнул Становой. — Еськов говорил вам о Федьке Циркаче, да? Так вот, этот самый Циркач, уголовный авторитет, несколько дней назад погиб недалеко от Москвы. Кто-то подложил взрывное устройство в его машину.

Ксения вздрогнула и, обжегшись горячим чаем, тут же отставила чашку в сторону. Подперев подбородок рукой, она посмотрела на Леонида внимательным и тревожным взглядом в ожидании дальнейших объяснений.

И он, вопреки своему обычаю не сообщать свидетелям лишней информации, продолжил рассказ: